Толмач - Михаил Гиголашвили

– Игорь Владимирович Перепелищев, 1965 года рождения, родился и жил в городе Красноперекопске, Четвертая Банно-прачечная улица, 3, квартира 9.

Я начал записывать это по-немецки. Выглядело примерно так: «Igor’ Vladimirovitsch Реrереlischtschev, Krasnoperekopsk, Тschetvjortajа Ваnnо-Prаtschetschnaja 3, Wohnung 9». Затем медленно, громко и торжественно прочел Марку эти данные и протянул ему лист.

– Бог мой, что за кошмар! У китайцев и то легче! – ужаснулся Марк, потом, ломая язык, голос и глаза, начал диктовать всё это на плёнку; наконец кое-как справился с варварскими названиями и в испуге спросил, ожидая новой лавины ужасов: – Родители живы?

– No, signore.

– Ну и слава богу, писать меньше!.. – отлегло у него. – Сестры-братья есть?.. – уже с надеждой спросил он дальше.

– Нет.

– Еще лучше. Вопросы семь, восемь и девять отпадают. – Он почеркал что-то у себя на листике. – Где он учился? Кем работал?

– Si, signоrе, subitо[51]. – Игорь вытащил из сверточка пачку документов (там было все, чем побрезговал небритый Петер в мюнхенском аэропорту: дипломы, справки, метрики, какая-то итальянская абракадабра). – Ессо рrеgо[52]… Школу закончил в Красноперекопске. Потом пришлось в армию идти. Служил с 82-го по 84-й…

– Где, кем?

– В музыкальной роте.

– А, дезертир! – осклабился Марк.

– Почему? – удивился Игорь. – Я же служил?.. После армии окончил в Симферополе медучилище, пару лет работал фельдшером, но бросил это дело, начал играть на гитаре. Хорошо выходило. Ребята даже обещали CD записать, но не вышло что-то. Потом в музыкальной школе гитару преподавал вплоть до выезда…

– Значит, гитарист-самоучка, учитель музыки, – пожевал губами Марк, вытащил из футлярчика градусник и сунул его под мышку. – Теперь семья. Женаты?

Игорь изменился в лице:

– Да как сказать… Когда уезжал – как будто был женат. А теперь и не знаю уже… Она к родственникам уехала, в Джанкой…

– Адрес!

Поломав зубы, уши, нервы и язык о новый лингво-ужас: «Dschankoj, Krschyschanovskij-Strasse 8», Марк вернулся к вопросу жены, искренне удивляясь, как это человек может не знать, ушла от него жена или нет?

Игорь пояснил:

– Официально – нет, не ушла. А так… Ей родственники не разрешают жить со мной…

– Почему?

– Потому что я христианин, а она мусульманка.

– Что за чушь! – агрессивно возмутился Марк. – Сегодня инквизиции нету!

Игорь беспомощно развел руками:

– Мне и самому не ясно. Я думаю, все дело в том, что меня с самого начала невзлюбили родичи жены. Она сама – из крымских татар. Ее отец – имам у них. Он очень переживал, что дочь за русского вышла. Татар сейчас много из Казахстана и Сибири возвратились, куда их мудрый Сталин вместе с чеченцами выслал. Права и дома свои требуют назад. Многие татары с чеченцами вместе против русских воевали, теперь в Крыму всё громят и под себя подмять хотят. И турки рядом, деньги и оружие через море шлют. Татары с чеченцами делятся и русских в Крыму гоняют. Достали всех эти татары!

Марк прервал его:

– Мы не можем принять всех русских из Крыма или татар из России. И какое все это имеет к вам отношение?.. Вы что, татарин?.. Или чеченец?..

– В том-то и дело, что нет!.. Это моя жена татарка! В этом все дело! Недавно, года полтора назад, она решила принять христианство. Тут-то все и началось. Родня запретила – говорят, сразу по шариату в ад попадешь за это. Мне грозили. А потом вообще стали требовать, чтобы я ислам принял. Сам отец-имам на джипе приезжал. С сыновьями. Их там пять штук. Грозили, оскорбляли, еще особо ругались, что хотя бы православным, как все русские собаки, был бы, а то какой-то особый выродок – лютеранин…

– Но-но, я тоже лютеранин! – цыкнул на него Марк.

– Мне тоже обидно стало. Я не согласился. Они уехали. Потом подослали каких-то подонков, те избили меня, убить грозили… Вот я и решил сбежать.

Марк, вытащив градусник, покосился на него, покачал головой (37,2), вложил в футлярчик и, вздохнув, повернулся к диктофону:

– Когда все это случилось? Где? Кто избил?

Игорь встревоженно завозился на стуле:

– Избили в середине мая прошлого года. В Симферополе. А кто – не знаю. Татарва какая-то подлая. Что стоит ее отцу из своего медресе выйти и кого-нибудь нанять? Около мечети целый день весь их преступный мир ошивается, там их пункт сбора.

– А сколько лет вы вообще женаты, позвольте спросить? – прищурился вдруг Марк.

– Cinque anni, signore[53]. Пять лет женат.

– Так почему же эти мифические татары все эти пять лет вас не били и не убивали, а теперь вдруг решили это сделать?

Игорь смутился, запнулся, не сразу нашел, что ответить.

– Ну… Раньше жена не хотела принимать христианство, вообще была атеисткой. А потом, когда захотела, это и случилось…

– Ах, теперь и жена хочет креститься! Крайне неубедительно, – поморщился Марк.

Игорь подумал и сказал:

– Да, вот еще что… Как назло, мой день рождения, 18 мая, совпадает с Днем траура крымских татар. Так они всегда запрещали жене со мной день рождения праздновать, а потом как раз и избили в этот день. Проследили, подкараулили и избили. Да, 18 мая это случилось.

– Кто избил?

– Я уже говорил, какие-то татары.

Марк прошелся по кабинету, держась то за лоб, то за живот, открыл окно, кивком приветствовал кого-то во дворе, потом сел, утонул в кресле.

– Значит, вас избили и вы решили бежать?

– Да. А что было делать?.. Ждать, когда убьют?.. Каждый человек имеет право на жизнь, non и cosм, signore?[54]– Игорь с надеждой посмотрел на Марка.

Марк тут же откликнулся:

– Так, так. Только каждый человек имеет право на жизнь там, где он родился, а не там, где ему вздумается жить. Это какой же хаос наступит, если каждый пойдет жить туда, куда он хочет, а?.. Ну ладно. Что было дальше? Как выехали?

А дальше Игорь по объявлению в газете заказал визу в турбюро и за двести долларов довольно быстро получил ее в Киеве…

Марк резво повернулся к телефону, набрал короткий номер, что-то тихо сказал в трубку, потом уточнил, глядя с подозрением на Игоря:

– Куда была виза?