Девушка и ночь - Гийом Мюссо

– Она была вся издерганная. Я еще никогда не видел ее в таком состоянии.

В моем утомленном сознании прозвучал сигнал тревоги.

– И что она тебе поведала?

Мы остановились на перекрестке у «Ла-Сиесты». На самом долгом светофоре в мире…

– Она мне во всем призналась, Тома. Рассказала, что это она убила Винку и что твоя мать с Франсисом помогли ей скрыть следы преступления.

Теперь я понял, чем Пьянелли еще недавно был так озабочен: его поразили не только обстоятельства смерти моей матери, но и очередная история с убийством.

– Она сказала, что сталось с Клеманом?

– Нет, – признался он. – Это единственная деталь головоломки, которой мне недостает.

Включился зеленый свет. «Дачия» свернула на национальное шоссе и направилась в сторону Констанса. Я был вконец разбит. Мысли совсем затуманились. Казалось, что этот день никогда не закончится, что нагрянет огромная волна и все смоет. Слишком много разоблачений, трагедий, смертей и угроз, которые витали над дорогими мне людьми. И тут я сделал то, чего делать нельзя ни при каких условиях: дал слабину и нарушил двадцатипятилетний обет молчания, потому что уж очень хотел верить в человеческую природу, в то, что Пьянелли хороший человек и что нашу дружбу он ценит превыше своей профессии журналиста.

Я раскрыл ему все карты – рассказал про убийство Клемана и про то, что узнал сегодня. Когда мы подъехали к дому моих родителей, Пьянелли остановил машину возле ворот, но двигатель не выключил. Мы еще целых полчаса сидели в салоне его старенького кроссовера и разговаривали, стараясь разобраться во всей этой истории. Он терпеливо помог мне восстановить события, произошедшие чуть раньше, после полудня. Судя по всему, моя мать подслушала наш разговор с Максимом. Она, как и я, заметила, конечно, что рука, написавшая посвящение на книге, отличалась от почерка Алексиса Клемана, писавшего отзывы на мои школьные сочинения. Эта деталь и помогла ей установить личность убийцы Франсиса. Она назначила ему встречу на мысе Антиб, чтобы загнать его в ловушку и убить. Словом, ей удалось то, что у нас не получилось: разоблачить грозное чудовище, томимое неутолимой жаждой убийства.

И такая проницательность стоила ей жизни.

– Постарайся отдохнуть, – сказал Стефан, обняв меня на прощание. – Завтра я тебе позвоню, мы вместе поедем в больницу – узнаем, как там Максим.

Несмотря на его добрые слова, у меня не было сил ему ответить, и я молча захлопнул дверцу машины. Поскольку я остался без сигнального устройства, мне пришлось перелезать через ворота. Впрочем, в дом, как мне помнилось, можно было попасть и через подземный гараж, который мои родители никогда не запирали. Оказавшись в гостиной, я даже не удосужился включить свет. И так, в темноте, положил рюкзак и револьвер Франсиса на стол. Потом стянул с себя мокрую одежду и, точно лунатик, побрел через всю гостиную к дивану, на который рухнул как подкошенный. Я едва успел закутаться в шерстяной плед, как меня одолел сон.

Я ввязался в игру – и проигрался в пух и прах. Неудача сломила меня. Закончился худший день в моей жизни – к такому я был не готов. Утром, еще только ступив на Лазурный Берег, я предчувствовал угрозу, но мне и в голову не могло прийти, что мой враг окажется таким сильным и жестоким.