Принцесса специй - Читра Дивакаруни

Только не представляю, где его искать. Несколько раз я забирался в дикие места, сначала с проводниками, позже один. Видел немало прекрасных одиноких местечек, но ни одно не затронуло мою душу так сильно, как то место моей мечты.

Постепенно я терял надежду и почти начал убеждаться, что это была галлюцинация больного. Я оказался обречен на жизнь — если это можно так назвать — в мире начисто лишенном всякого волшебства.

Теперь он потянулся через прилавок, чтобы взять мою руку. По изменившемуся ритму его дыхания, напряженному и пугающе отчетливому, я улавливаю, что близится самая суть истории, в которой все объяснится.

— Но последнее время мне снова снится это место. И с каждым разом все яснее. И ворон. Он кружит там, в небе. Я просыпаюсь каждый раз с теплым чувством, как будто солнечный свет лучится, разрастаясь в моей груди. Как будто наконец у меня появилась возможность найти его, жить в этом, поняв, кто я есть. И знаешь, когда начались эти сны?

— Нет, — мой голос — сдавленный шепот. Но я знаю, каким хочу, чтобы был ответ.

— Да, — сказал Равен, как будто прочел мои мысли. — Когда мне кто-то сказал: «Есть одна женщина в Окленде, сходи к ней. Она не то чем кажется. Она колдунья».

После истории с грибами я уже не мог позволить себе быть таким легковерным. Но все-таки решил забавы ради сходить, в пятницу вечером. И встретил тебя.

В последних нескольких снах ты была там со мной — ты и я — в том идеальном месте. Только ты выглядела по-другому: такой, какая ты и есть на самом деле, я знаю, — он обжигающе провел ногтем по моей руке.

Я позволяю его словам накрыть меня своей мерцающей пеленой. «А что? — упрямо спросила я себя, — почему это должно быть невозможно?»

— Я хочу еще раз попробовать поискать, на этот раз не один, а с тем, кто способен видеть яснее, чем я, — в его глазах глубочайшая мольба, но также и вызов:

— Тило, поедешь со мной? Поможешь мне найти мой рай?

Я все еще обдумываю свой ответ: то, что я хотела бы ответить, и то, что должна, — когда на двери звякает колокольчик. Я поднимаю взгляд — и там они: бугенвильские девушки, трое, такие же красивые, такие же молодые, как обычно, все искрящиеся смехом, с трепещущими ресницами. В мини-юбках их ноги еще длиннее, они гладкие, коричневые, цвета масла какао. Темные пухлые губки. Они отбрасывают назад свои завитые локоны, поглядывают кругом и хихикают, как будто не могут поверить, что они и вправду сюда пришли и что им что-то здесь может быть нужно.

Они выглядят так, как будто не готовили никогда в жизни, а тем более индийские блюда.

Одна из них отделяется от подруг и выступает вперед. На ней тонкая шелковая блузка, сквозь которую смутно проглядывает кружевной бюстгальтер. Бежевые тени для глаз с блеском. Аромат роз. Маленькие золотые сережки с бриллиантовым вкраплением посредине, точно такой же кулон на цепочке, который вздымается и опадает в ямочке на горле.

Что ж, очаровательно, даже я должна признать это. Судя по тому, как смотрит Равен, он склонен согласиться со мной.

— Простите, вы говорите по-английски? В нашем офисе праздничный обед, и мы решили привнести в меню что-то этническое. То есть что-нибудь из нашей культуры — и самим приготовить. Но мы не очень хорошо в этом разбираемся, — на лице наивная улыбка. — Может, вы могли бы помочь нам?

Это слово «помочь». Я не могу противостоять ему. Я подавляю свое раздражение, чтобы как следует подумать. Вот задачка — придумать для обеда в офисе что-то достаточно простое, чтобы даже они не смогли это испортить своим вмешательством.

— Как насчет овощного пулао? — наконец предлагаю я. Я подробно описываю, как оно готовится: нужное количество воды довести до кипения, басмати замачивать четко определенное количество времени, добавить шафран, горох, жареные кешью и жареный лук для гарнира. Я перечисляю специи: гвоздика, кардамон, корица, щепотка сахара. Топленое масло. Можно также и несколько горошин черного перца.

Она выглядит немного озадаченно, но не теряет решимости и быстро записывает за мной в свой маленький блокнотик в золотой обложечке таким же золотым карандашиком. Ее подруги сдавленно хихикают, заглядывая ей через плечо.

Я указываю, где взять ингредиенты. Наблюдаю, как они направляются в дальний конец магазина своей раскачивающейся и плавной походкой. Равен тоже провожает их взглядом. Оценивающим взглядом, думаю я. В груди покалывание острых булавок.

— Так забавно, — замечает он, — как женщины способны сохранять равновесие на каблучках не толще острия карандаша.

— Не все женщины, — обиженно отвечаю я. Он, улыбнувшись, сжимает мою руку:

— Эй, зато ты можешь делать такие вещи, которые этим девицам никогда и не снились.

Булавочные уколы стихают.

— Ты благородная, им такими никогда не стать, — добавляет он.

Благородная. Любопытное слово он употребил.

— Что ты хочешь этим сказать? — уточняю я.

— Ну, понимаешь, настоящая. Настоящая индианка.

Мне понятно, что он хотел сделать мне комплимент.

Тем не менее эти слова вызывают во мне смутное раздражение. Равен, несмотря на их фыркающее хихиканье, на их помаду и коротенькие юбочки, эти бугенвильские девушки в своем роде такие же индианки, как и я. И кто может сказать, кто еще из нас более настоящий…

Я начинаю было объяснять это ему, но доносится голос одной из них:

— Не поможете? Мы никак не найдем кардамон.

— Это потому, что мы не знаем, как он выглядит, — добавляет другая. Они разражаются смехом, видимо, находя очень забавным, что кто-то ожидает от них, что такое темное знание может быть им доступно.

Я уже направляюсь туда, но…

— Предоставь это мне, — говорит Равен и исчезает за полками — мне кажется, что слишком надолго. Смешки летают по магазину стаями ласточек. Я надавливаю большим пальцем на край прилавка, едва удерживаясь, чтобы самой не отправиться туда вслед за ними.

Наконец они возвращаются: в руках у Равена пакеты и коробки, консервные банки. Того, что они накупили, будет достаточно, чтобы накормить весь офис десятью обедами.

— Вы так нам помогли, — лепечет одна. Она глядит снизу вверх на Равена, хлопая ресницами, — хрустящие папады и сок манго замечательно пойдут с пулао.

— Да, и такая замечательная идея — взять побольше всего и потренироваться сначала дома перед праздником, — проворковала другая, одаряя его ослепительной улыбкой.

Третья девушка, та, что в шелковой блузке, положила руку ему на запястье. Ее яркие птичьи глазки вбирают в себя его высокие скулы, его подтянутую талию, выделяющиеся плотные мускулы на его руках и бедрах.

— Знаешь что, — сказала она, — приходи, будешь нашим дегустатором. Скажешь, правильно ли мы все сделали.

— Нет-нет, — но все же он усмехается, польщенный вниманием. По его манере видно, как много прекрасных женщин вот так приглашали его к себе, и неизвестно сколько таких приглашений он принял.