Лечение электричеством - Вадим Месяц

Он повстречал приятного знакомого человека.

— О!

— Как дела? Только внешне, пожалуйста, — Володя Фрид улыбнулся, его губ было почти не видно из-за широкой седой бороды. В молодости он работал Дедом Морозом.

В ответ Грабор заговорил сюжетами давней беседы:

— Когда едешь на лошади, приподнимай задницу на ее левом шаге. Седло бессмысленно. Совершенно не нужно. Мешает и лошади и тебе. Володя, зачем тебе седло?

— Без седла? Как это? — Фрид принял кратковременную позу, поставил локоть на перила и начал шебуршить в кармане пиджака.

— Ты можешь выбрать и правую ногу. Главное, чтобы лошадь не устала. Все зависит от ее привычек.

По залу внизу прокатился вздох предпраздничного возбуждения.

— Я не могу без седла, — кремнисто сказал Фрид. — Я привык. Это эстетично, удобно, это внушает чувство уверенности за каждый шаг. Седло вкусно пахнет. Оно мягко. К тому же, лошадь всегда устает и в один прекрасный день умирает.

Он вдернул руку в бороду, подумал о своих красивых ногах: у него были короткие красивые ноги пожилого мужчины в джинсовых брюках. Он вытянул длинную красную нитку, вьющуюся у него из кармана пиджака, кивнул головой, когда Грабор слово за словом стал наматывать ее на картонку клубных спичек.

— Ты печатаешь поддельные тайтлы на японские автомобили, — Грабор сделал несколько оборотов нитки. — Япония, там поют бумажные птицы. Там японский бог живет. — Сделал еще один оборот нитки. — Я очень люблю тебя. Ту баро шэро. Бибалдо.

Грабор умилительно смотрел на старого приятеля и сматывал его пряжу в клубочек.

— У тебя красивые ноги, — сказал Фрид. — Они устали. Я это где-то читал. Такое пишут на пальцах. С каких пор ты полюбил лошадей? Ты ведь ничего об этом не знаешь. Самое трудное, между прочим, рысь и шаг. Согласно твоему национальному характеру ты должен любить галоп. Это просто, как в кадиллаке. Сел и поехал. И вообще прекрати свои антисемитские выходки.

— У меня нет автомобиля.

Фрид следил за движениями пальцев Грабора.

— Ты знаешь, что твоего приятеля остановили за пьянство второй раз? Его лишили прав. Теперь навсегда лишили.

— Какого еще приятеля?

— Ты знаешь какого. Вы в своем магазине все знаете. Вы не знаете, что он после этого сделал. Такую хрень только ты мог посоветовать.

— Кто же еще… — Граб удивился, но продолжал свое рукоделие.

— Ему кто-то сказал, что первую неделю документация хранится в суде и в компьютер не заносится. Он пошел и поджег судебное здание… У него такой же, как у тебя, отвратительный характер. Все бы сошло с рук, если бы не бахвалился на работе. Вы, кацапы, хвастливые людишки, а здесь любят закон. Теперь живет на Украине, под чужой фамилией. Что мне делать с вами?

Клубок закончился, наружу выполз кончик красного нешерстяного волокна.

— Фрид, ты совсем распустился.

Грабор положил нитки себе в карман и вернул смотку Володе.

— Когда вставишь зубы?