Дочь есть дочь - Мэри Вестмакотт

– Рада снова видеть вас, – сказала миссис Мэссингем, тепло пожимая руку Энн. – Как приятно прийти на обед в соответствующем туалете. А у меня, по-видимому, до вечернего платья так руки и не дойдут. Пользуюсь тем, что, приглашая к обеду, обычно присовокупляют: «Не переодевайтесь». Да, жить в Англии сейчас довольно трудно, а сколько приходится делать самой! Порой мне начинает казаться, что я не отхожу от кухонной раковины. Нам, сдается мне, здесь не ужиться. Придется опять уезжать, и мы подумываем о Кении.

– Все уезжают, – вмешался в разговор ее муж. – Сыты по горло. Чертово правительство.

– А, вон идет Дженнифер, – сообщил полковник Грант. – И с ней Ричард Колдфилд Дженнифер Грэхем оказалась высокой женщиной, явно не старше тридцати пяти, с лошадиной физиономией и смехом, напоминающим ржание, а Ричард Колдфилд – джентльменом средних лет с выдубленным на солнце лицом.

Он присел рядом с Энн, и между ними завязалась беседа.

Давно ли он в Англии? Как ему здесь?

К Англии надо привыкнуть, отвечал Колдфилд. По сравнению с довоенным временем все так изменилось!

Он ищет работу, но найти ее не легко, особенно человеку его возраста.

– Да, да, это верно. Все у нас пошло теперь не так!

– Между тем мне еще нет и пятидесяти. – Он улыбнулся детской обезоруживающей улыбкой. – У меня есть небольшой капитал. Подумываю приобрести небольшой участок земли в сельской местности. Стану выращивать овощи для продажи. Или буду разводить кур.

– Только не кур! – воскликнула Энн. – Кто бы из моих знакомых ни испробовал свои силы в птицеводстве, у всех они подхватывали какую-нибудь инфекцию.

– Да-да, огородничество, наверное, лучше. Разбогатеть на нем скорее всего нельзя, но зато жить будет приятно.

Он вздохнул.

– Все пошло вверх тормашками. Если бы у нас сменилось правительство, тогда, быть может, настали бы времена получше.

Обычная панацея от всех зол! Энн промолчала, всем своим видом выражая сомнение.

– Трудное это дело – решить, чем заниматься, – промолвила она Столько волнений.

– О нет, волнений никаких Волнений я не признаю.

По моему глубокому убеждению, каждый, кто верит в свои силы и полон решимости чего-то добиться, в конечном итоге достигает желаемого.

От этих слов на Энн повеяло догматизмом.

– Так ли уж? – усомнилась она.

– Уверяю вас, что так Терпеть не могу людей, которые вечно жалуются на свое невезение.

– Вот здесь мы с вами сходимся! – воскликнула Энн с таким пылом, что брови ее собеседника недоуменно полезли вверх.

– Впечатление такое, что у вас есть опыт подобного рода.

– Да, есть. Один из тех молодых людей, что волочатся за моей дочерью, то и дело потчует нас рассказами о том, как ему в очередной раз не повезло. Поначалу я ему сочувствовала, но сейчас он меня только раздражает.

Тут подала голос сидевшая напротив миссис Мэссингем:

– Нет ничего скучнее этих рассказов о невезении.

– Вы говорите, очевидно, о молодом Джеральде Ллойде? – вмешался в разговор полковник Грант. – Этот никогда ничего не достигнет.

– Значит, у вас есть дочь? – негромко спросил Ричард Колдфилд. – И, по-видимому, довольно большая, раз за ней ухаживают молодые люди.

– О да. Сэре девятнадцать лет.

– И вы ее обожаете?

– Естественно.

На миг лицо Ричарда Колдфилда исказила гримаса боли, и Энн вспомнила, что говорил о нем полковник Грант.

Одинокий человек, этот Ричард Колдфилд, подумала она.

– По вашему виду никак не скажешь, что у вас почти взрослая дочь, тихо проговорил Колдфилд.

– О, этот комплимент неизменно делают женщинам моего возраста, рассмеялась Энн.

– Весьма возможно. Но я говорю от чистого сердца.

А ваш муж… – Он замялся. – Ваш муж умер?

– Да, очень давно.

– Что же помешало вам выйти замуж еще раз?

Вопрос этот мог бы показаться бестактным, если бы не звучавшее в голосе Колдфилда живое участие. И Энн снова почувствовала, что ее собеседник – человек бесхитростный, бесхитростный и прямой. Он действительно хотел знать истину.

– Потому что… – Она запнулась. А потом со всей искренностью ответила:

– Потому что я очень любила мужа.

После его смерти я ни разу не влюблялась. Да и потом.

Сэра, конечно…

– Да, да, – с вами иного и не могло быть.

Грант, поднявшись со своего места, предложил гостям перейти в обеденный зал ресторана. За круглым столом Энн оказалась между хозяином вечера и мистером Мэссингемом. Завязавшаяся было задушевная беседа с Колдфилдом оборвалась, он теперь вяло переговаривался со своей соседкой мисс Грэхем.

– Сдается мне, что они подходят друг другу, а? – пробормотал полковник в ухо Энн. – Ему, знаете ли, позарез нужна жена.

Почему-то это замечание неприятно резануло слух Энн. Дженнифер Грэхем с ее резким голосом и лошадиным хохотом! Никак не пара для такого мужчины, как Колдфилд.

Подали устрицы, и общество, не переставая разговаривать, принялось за еду.

– Сэра сегодня утром уехала?

– Да, Джеймс. Надеюсь, там будет достаточно снега.

– В это время года навряд ли. Но, полагаю, так или иначе она хорошо проведет время. Красивая девушка Сэра.

Да, кстати, молодой Ллойд не поехал со всей компанией?

– О нет, он только что поступил на работу в фирму своего дяди. Ему нельзя отлучиться.

– Ну и слава Богу. Вам, Энн, следует задушить все это в зародыше.

– В наши дни, Джеймс, такие вещи не очень-то задушишь.

– Нет, почему же? Да и вы не зря же удалили ее на время из Лондона!

– Да. Я надеялась, это пойдет ей на пользу.

– Ах вот как, Энн! Неглупо! Будем надеяться. Сэра заведет в горах какое-нибудь новое знакомство.

– Сэра еще совсем ребенок, Джеймс. Не думаю, что между Джерри Ллойдом и ею было что-то серьезное.

– Возможно, что и не было. Но последний раз, когда я видел их вдвоем, она проявляла к нему искренний интерес.

– Проявлять интерес к своим друзьям – совершенно в характере Сэры. Она точно знает, как с каждым из них себя вести, и добивается, чтобы они неукоснительно следовали ее советам. Она предана им всей душой.

– Прелестная девочка. И очень привлекательная. Но никогда ей не стать такой обаятельной, как вы, Энн. Ей не хватает вашей мягкости. Она – как это сейчас принято говорить? – она «крутая».