Последнее обещание плюща - Лина Мур

– Мы подготовили для тебя комнату. Твою старую комнату в нашем доме. И приготовили твои любимые блюда, – сдавленно отвечает Пэнзи.

– А вы знаете, что я люблю? Вряд ли. Вы не знаете меня, и я не знаю вас. Но я приехала сюда по просьбе отца и готова пожить в вашем доме в знак благодарности и вежливости. Не более, – резко говорю я.

– Да-да, я понимаю, Айви, – брат опускает голову и качает ей, тяжело вздыхая.

– Тогда мы можем ехать? Очень душно и влажно. Мне хочется освежиться и отдохнуть, – напоминаю я.

– Конечно, я отвезу тебя. Пойдём. Давай, я помогу с сумкой?

– Я сама.

Разворачиваюсь и демонстративно тащу свою сумку, хотя из-за этой проклятой погоды она словно на несколько килограммов стала тяжелее.

Сажусь сама в машину и кладу сумку себе на ноги, наблюдая за братом. Он настолько расстроен, что когда опускается на водительское сиденье, я замечаю, как его руки дрожат от волнения и эмоций. Наверное, я веду себя, как дрянь. Избалованная городская дрянь, но мне больно. Мне так больно…

Нет, я должна дать шанс. Я сама себе это обещала. Один шанс.

– Прости, что была груба, но я не знаю, как вести себя с тобой, – тихо признаюсь я.

Пэнзи мягко улыбается мне, бросая взгляд в мою сторону, и кивает.

– Если честно, то я тоже. Вроде бы я знаю тебя, но в то же время нет…

– Ты не знаешь меня. Никто из вас не знает меня, – перебиваю его.

– Папа присылал нам каждый месяц письма с рассказами о тебе и твоих успехах.

– Что? – Удивляюсь я.

– Да. Он тебе не говорил?

– Ни разу.

– Наверное, не хотел расстраивать. Мы ждали каждое письмо с нетерпением, Айви. Нам было очень интересно узнать, какой ты стала, с кем встречаешься, в каком месте работаешь. Я поздравляю тебя с должностью учителя начальных классов. Тебе нравится?

Всё ещё обескураженная новостью, сглатываю и только могу кивнуть.

– Я люблю детей, – выдавливаю из себя.

– Я тоже. Обожаю карапузов, но когда они вырастают, то с ними становится сложно. Подростки неуправляемые. К примеру, вчера поймал выпускников средней школы, когда они хотели написать на водонапорной башне ругательные слова. А позавчера разгонял их и изъял коробку пива. Но всё равно это здорово. Мы тоже были такими, – смеётся брат, и я непроизвольно улыбаюсь.

– Значит, ты офицер полиции? – Уточняю я.

– Я заместитель главы полиции нашего отделения, обычно меня называют шерифом, но я зачастую помогаю патрулировать улицы. У нас маленький отдел. Да и город тоже маленький, – улыбается брат.

Мы уже въезжаем на центральную, как понимаю, улицу, и я замечаю большой белоснежный фонтан. Он выключен, но вокруг него много молодёжи.

– А почему он не работает? – Интересуюсь я, указывая взглядом на фонтан.

Брат смеётся и качает головой.

– Тебе понравится эта история, Айви. Неделю назад ребята из старшей школы решили устроить пенную вечеринку в нём. Канализация забилась, и чуть ли не весь город был в пене. Очищали трубы, но в ближайшее время фонтан заработает снова. Ты узнаёшь его?

– Нет. Я ничего не помню. Когда я уехала, мне было пять, – грустно отвечаю я.

– Зато ты вернулась, Айви, и сможешь наверстать упущенное. Основные магазины на этой улице. А также здесь есть два изумительных ресторана с американской и итальянской кухнями и бар с бильярдом, полицейский участок, здание администрации и библиотека. Три года назад отреставрировали кинотеатр, он чуть дальше, по ту сторону фонтана. В двух кварталах располагаются наша больница и футбольное поле. А это школы: начальная, средняя и старшая. Сейчас там начинается лагерь и, если ты хочешь, я мог бы узнать, вдруг для младших групп понадобится помощник.

– Ох… нет, я в отпуске, – натянуто улыбаюсь.

– Работать с детьми сложно?

– Нет, не особо, есть свои нюансы. Я не задержусь здесь, а ответственность за группу ребят не могу взять. У нас в средней школе тоже есть лагерь. Они длятся по две недели каждый поток, а я думаю, что уеду отсюда раньше. Будет неправильно с моей стороны давать обещание, которое я не смогу выполнить, – пожимаю плечами и рассматриваю одноэтажные небольшие домики.

– Ты собираешься уехать? Уже? Ты же только что приехала к нам! – Хмурится Пэнзи.

– Через пару дней. Папа очень безответственный, когда дело касается приёмов пищи. Хотя у него есть еда, я наготовила для него и всё подписала, но он попросту о ней забывает. Да и его возраст. Я ему нужна. – Мы останавливаемся у светлого двухэтажного дома, окружённого зеленью и цветами. Моё сердце сжимается оттого, что я даже его не помню.

– Но ты нам тоже нужна, Айви. – Поворачиваю голову к брату.

– С каких пор? Вы без меня прекрасно жили больше двадцати лет. Проживёте и остальное время, – колко бросаю я и выхожу из машины, но сделать дальше шаг не могу. Мои ноги прирастают к земле.

Пэнзи тоже выходит из машины и становится рядом со мной.

– Ты не права на наш счёт, Айви. Не надо с нами так, – говорит он печально.

– А как надо? Улыбаться, словно ничего не случилось? Смеяться над такой глупостью, как мои страдания столько лет? Чего вы ждёте от меня? Прощения? Любви? Семьи? Мы чужие. Я даже войти в этот дом не могу, потому что уже испытываю отвращение. Так как я должна себя вести? Убедить вас, что всё в порядке? Нет. Я не люблю лгать. Ни черта не в порядке. И эта ситуация меня злит. Я хочу развернуться и уехать домой, – честно произношу я, повернув к нему голову.

– Айви, мы не ждём от тебя всего, что ты описала, но хотя бы чуточку терпения и понимания для нас. Да, мы в твоих глазах ужасные люди, но мы не чужие. Были обстоятельства. Если бы я мог…

– Ты мог. Ты мог, ясно? У тебя есть руки и ноги. Ты не инвалид. Ты жив. Поэтому других веских причин я не вижу отказаться от общения с нами только, как нежелание это делать. И я пока не могу сохранять спокойствие. Я не готова к этому. Я… мне лучше снять номер в отеле, – сухо всхлипываю я, крепче хватаясь за свою сумку. Меня начинает трясти от желания расплакаться, ведь это так жестоко. Смотреть на дом, в котором я родилась и прожила пять лет, но ничего не помнить, ужасно. Абсолютно ничего не помнить. Не слышать сказок перед сном. Не знать, как пахнет выпечка по утрам. Что такое поцелуй матери перед школой. А как празднуют день рождения брата. Да сотня «почему», «как», «если бы». И я теряюсь в них.

Чувствую, как мужская ладонь ложится на мою спину, и брат притягивает меня к себе за талию. Но я не хочу этого. Не хочу жалости. Я взрослая. Я уже переросла тот возраст, когда нуждалась в них. Сейчас это просто люди. Незнакомые мне люди.

Отталкиваю Пэнзи и отхожу назад, сглатывая ком в горле.

– Останься с нами, Айви. Хотя бы на неделю и мы всё обсудим, хорошо? Мы поговорим. Дай нам шанс доказать тебе, что мы тебя любим и если бы всё было иначе…