Удочеряя Америку - Энн Тайлер

– Последовательность – удел…

– Папа, я не хочу это слышать!

– Окей! Окей! – Он поднял руки, сдаваясь.

– Сами и Зиба привезут холодные напитки, все остальное в любом случае комнатной температуры – пирожные, печенье… Я наскребу мороженое. Что еще надо?

– Ну, осталась небольшая проблема – добраться сюда. Половина улиц в городе перегорожена упавшими деревьями, или там искрят порванные провода, или и то и другое. Сотни светофоров вышли из строя. Полиция рекомендует оставаться дома, если только это не вопрос жизни и смерти.

– Все наши гости уверены, что смогут проехать, только Мак сомневается – рухнул маленький мостик через ручей, который течет на выезде с его дорожки. Но я велела ему просто проехать через ручей, он же совсем неглубокий.

Дедушка Джин-Хо засмеялся. Сначала это был негромкий хрипловатый звук, но потом его разобрало так, что дедушка стал задыхаться и утирать глаза рукавом свитера.

– В чем дело? – спросила мама Джин-Хо. Она обернулась от плиты, все еще зажимая щипцами тост. – В чем дело? Что тут смешного? – И, не дожидаясь ответа, обратилась к Джин-Хо: – Господи, где же твой отец? – таким тоном, словно сердилась на нее.

– Он Шу-Мэй одевает, – ответила Джин-Хо.

– Так скажи ему, что у нас тут кофе и ему лучше поторопиться, если он не хочет пить его холодным.

Джин-Хо вышла из кухни, а у нее за спиной дедушка принялся отсмаркиваться в большой белый хлопчатобумажный платок.

Надувать шары гелием – непростая работа. Этим занимались отец Джин-Хо и ее дедушка, и они стали очень раздражительными, потому что шары то и дело срывались с крантика и принимались летать по кухне, пугая всех до смерти.

– Битси, уведи же детей отсюда! – потребовал наконец отец Битси, хотя дети вовсе тут были ни при чем. На самом деле Джин-Хо даже помогала. Они с мамой привязывали соски к веревочкам шарика, после того как шар удавалось надуть. Но мама сказала:

– Хорошо, девочки, пошли мыться.

Уходя, Джин-Хо слышала, как папа говорит:

– Кто другой просто заказал бы десяток готовых шаров, но только не мы. О нет! Нам обязательно брать напрокат канистру с гелием и надувать все шарики собственноручно!

– Если бы нам требовался всего десяток шариков, я бы так и поступила, – сказала мама Джин-Хо, пока они поднимались по лестнице. Мама обращалась к ней, словно это Джин-Хо ворчала. – Но у нас сорок семь сосок. Нет, сорок восемь, одна все еще у Шу-Мэй. Брэд! – крикнула она вниз. – Нам не сорок семь шаров нужно, а сорок восемь!

– И никоим образом нельзя отправить в полет одну-две соски, символически, а остальные просто выбросить, – жаловался папа Джин-Хо ее дедушке.

Мама Джин-Хо закатила глаза, и Джин-Хо тоже закатила глаза, потому что одна-две соски – это скучно. Вот на сорок восемь стоит поглядеть. Наверное, все небо закроют.

– Вот что сегодня будет, Шу-Мэй, – заговорила мама, словно сказку рассказывая. – Каждый гость возьмет два шарика, и все выйдут во двор. Дай-ка посчитаем. Девятнадцать человек или, по крайней мере, семнадцать… Что ж, придется некоторым взять больше двух шаров. Ты, например, как именинница, возьмешь три шара.

– Четыре, – сказала Шу-Мэй.

– Хорошо, четыре. Ты возьмешь их…

– Пять! Шесть! – продолжала Шу-Мэй. Видимо, она просто решила поупражняться в счете.

Но считать она умела только до шести, на том и остановилась. Подняла руки, чтобы мама сняла с нее через голову рубашку. Ванна уже наполнялась горячей водой, зеркало запотело.

– И тогда мы скажем: «На старт, внимание, марш!» – и мы разом отпустим шарики, все одновременно, и соски полетят высоко-высоко, далеко-далеко, и Сосочная фея выглянет с облака и скажет: «Ого, кто-то стал большой и отказался от сосок! Значит, мне пора…»

– Я не отказалась от соски! – сказала Шу-Мэй. Она вытащила пустышку изо рта, чтобы внятно произнести эту фразу, и тут же засунула обратно.

– «Пора мне спуститься и принести этому кому-то замечательный подарок», – скажет Сосочная фея. И она пойдет в свою волшебную кладовую…

– Я не отказалась от соски!

– Залезай в ванну, Шу-Мэй.

– Слишком горячо, – сказала Шу-Мэй.

– Нет, не слишком! Ты даже не попробовала. Споришь, лишь бы спорить! Господи! Джин-Хо, залезай в ванну, прошу тебя!

Джин-Хо еще раздевалась, но тут она стала двигаться побыстрее. Мама пока что опустила в воду Шу-Мэй. Как только Шу-Мэй оказалась в ванне, она сразу же положила соску в мыльницу, потому что она всегда плакала, когда ей мыли волосы, и ей было неудобно одновременно плакать и сосать. Джин-Хо залезла следом, цепляясь для равновесия за мамино плечо.

– Мама, – сказала она ей на ухо.

– Что, лапонька?

– Ты как думаешь, какой она получит подарок?

– Ну, подождем – посмотрим, верно?

– Как ты думаешь, а вдруг это кукла «американская девочка» со всеми ассессуарами?

– Аксессуарами, хочешь ты сказать. Хотя едва ли это слово понадобится тебе в ближайшие годы. И нет, я не думаю, чтобы фея принесла такой подарок. У Сосочной феи хороший вкус, и она не станет поощрять потребительство.

– Но у Зибы тоже хороший вкус, а она такую Сьюзен купила.

Мама выдохнула так, что челка на лбу приподнялась. И сказала:

– Мне кажется, Джин-Хо, самая симпатичная кукла у Сьюзен – та маленькая, курдская. Знаешь, которая стоит у нее на шкафчике, с длинной красной вуалью.

– Но у курдской куклы нет аккксессуаров, – возразила Джин-Хо.

– За ушами помыть не забудь, – велела мама. Потом мама встала, подошла к выключателю, пощелкала. Она так весь день делала, только без всякой пользы.

Пока они вытирались, мама Джин-Хо рассказала им еще немного о вечеринке. Она сказала:

– Подарок будет в камине, Шу-Мэй, потому что Сосочная фея спускается по дымоходу, в точности как Санта-Клаус. Все вокруг соберутся, будут смотреть, как ты открываешь упаковку. Дедушка, дядя Эйб, дядя Мак, наверное, тоже, Язданы… И Люси тоже приедет! Твоя подруга Люси будет с нами!

– А у Люси останется соска? – спросила Шу-Мэй.

– Ох! – вздохнула мама. Потом она сказала: – Ну, может быть, останется. Но это потому что Люси намного тебя младше. На целый месяц! Она еще совсем маленькая! Но как только она увидит твой подарок, я уверена, она сразу же скажет: теперь и я откажусь от соски!

Шу-Мэй крепко сжала передние зубы. Пустышка скрипнула, словно несмазанная дверь.

Когда они спустились, все шары были уже надуты и плавали под потолком гостиной, длинные их веревочки свисали вниз, к ним были привязаны розовые, голубые и желтые пустышки. Для Шу-Мэй это был словно сон наяву – она пустилась бегать по комнате, обеими руками тянулась к соскам, до некоторых сумела дотронуться, и они закачались, но остальные были слишком высоко, ей не хватало роста. Мама сказала: