Бессмертник - Белва Плейн

— Ох, Мори, не знаю. Попробуй.

— Он собирался на выходные в Нью-Йорк. Я зайду к нему в гостиницу.

— Да, — кивнул Крис. — Мои родители отзывались о тебе очень хорошо. «Очень привлекательный молодой человек». Это мама сказала. Я запомнил.

— Раз так, не возьметесь поговорить с родителями Агаты? Твои родители или ты? По-моему, это поможет.

— Не думаю, — мягко сказал Крис.

— Почему? Агги считает, что поможет.

— Агги так не считает. Просто хватается за соломинку.

Мори закрыл лицо руками. Напрасно он надеялся, что сможет хоть кого-нибудь убедить.

Крис отошел к окну, постоял, глядя вдаль. Словно бы решал для себя что-то важное. Наконец он повернулся к Мори:

— Послушай, есть предложение. Нервы у тебя на пределе, вот-вот сдадут — это с первого взгляда видно. Плюнь-ка ты на все, и поехали со мной в Англию. На той неделе. Если сложно с деньгами, могу одолжить. Исходим пешком весь остров, и ты родишься заново. По рукам?

— Крис, ты ничего не понял. Если ты вправду хочешь помочь, помоги — я ведь объяснил, как это сделать. Или ты не хочешь? Скажи честно.

— Честно?

— Честно.

— Я против этого брака. Узнай я обо всем раньше, я бы не позволил, чтобы дело зашло так далеко.

— Но почему, Крис? Почему?

— Мори, не будь таким наивным. Потому что ты — это ты.

— И чем же я отличаюсь от тебя?

— На мой взгляд, ничем. Но мир думает иначе. Ты — его жертва. Но Агги-то при чем? Хочешь и ее превратить в жертву?

— Ее это не страшит.

— Ей так кажется. Клубы, друзья, подруги — да вся ее жизнь! — ей всем придется поступиться. Ее детей отвергнут в тех домах, где сама она была желанной гостьей.

— Ей на это начхать.

— Но на родителей ей не начхать! Она очень близка с родителями, особенно с отцом. С тех пор как он болен полиомиелитом, Агата — его правая рука. Она была еще совсем крошкой, лет восьми-девяти, и помогала ему учиться ходить. У меня эта душераздирающая картина до сих пор перед глазами стоит.

— А то, что происходит сейчас, не раздирает тебе душу?

Крис глядел на него молча. Мори открыл дверь. «Друг мой. Мой добрый друг Крис. Иди к черту!»

Сияющим июльским днем состоялась церемония заключения гражданского брака. Вручая свидетельство, регистратор сказал: «Такая жара! Впору яичницу жарить на тротуаре».

В душном гостиничном номере раз в десять секунд вздрагивало электрическое опахало, и воздух начинал лениво колыхаться. Из открытого окна доносилась нескончаемая стонущая мелодия — пластинку ставили снова и снова. Они спустились в ресторан, поели пережаренного мяса и недоваренной картошки… Ничего лучше этой гостиницы, этого обеда и этой музыки в их жизни никогда не было.

Агги вынула из чемодана бутылку:

— Это я принесла для свадебного тоста. Погляди на этикетку! Первоклассное вино!

— Я в винах не разбираюсь. У нас дома и не пьют почти.

— А я во Франции привыкла. Там пьют вино вместо воды.

— И не напиваются допьяна?

— Нет. Просто становится легко и приятно. Ваше здоровье!

— И ваше, миссис Фридман.

Пожелав друг другу счастья и здоровья, они задернули занавески и вернулись в постель, хотя было лишь три часа пополудни.

Утром, дождавшись, чтобы отец наверняка ушел на работу, Мори позвонил матери.

— Мори! Как я хочу тебя видеть! Но — нельзя. Отец запретил строго-настрого. Мой хороший, мой любимый мальчик, зачем ты это сделал?! Дом со вчерашнего дня похож на морг. Мы с Айрис дышать боимся. А отец словно на десять лет постарел.

Мори не рассердился, не вспылил.

— До свидания, мама, — тихонько сказал он и повесил трубку.

На двоих у них было чуть больше четырехсот долларов.

— Если не тратить денег попусту, — сказал Мори, — мы растянем их месяца на два. К тому времени я наверняка найду работу. — Он чувствовал себя таким сильным, таким уверенным.

— Я тоже куда-нибудь устроюсь. Пока не подвернется постоянное место, могу заменять учителей французского, если кто заболеет.

— Надо найти приличную квартирку подешевле, покуда мы не выберем город, где осядем навсегда.

С самыми решительными намерениями они накупили газет, поездили по объявлениям и нашли в конце концов меблированные комнаты под самой крышей в двухквартирном домишке в Квинсе. Его владелец, мистер Джордж Андреапулис, вежливый молодой американец греческого происхождения, окончив юридическую школу, угодил прямиком в безработицу Великой депрессии. Путешествуя по Греции, он нашел себе невесту, Елену, сильную крепкую девушку с белозубой улыбкой и чересчур волосатыми руками.

Квартира была обставлена совсем недавно — мебелью из кленового дерева. На окнах висели свежие занавески. Пол устилала уродливая подделка под персидский ковер.

— По-хорошему такая квартирка стоит все пятьдесят, — сказал мистер Андреапулис. — Но в наши тяжелые времена я с удовольствием соглашусь на сорок в месяц.

Мори смотрел из окна кухни на маленький серый дворик. В швах между бетонными плитами чернел шлак. По сторонам от дома тянулись пустыри: ни деревца, ни кустика, только пожухлая трава — до далеких указателей на автостраде. Этот тусклый пейзаж не скрасит ничто, даже блистающее солнце. Будь земля плоской, как считали в старые времена, здесь легче всего было бы перейти в небытие. Точно на краю света. Однако в квартире порядок — не придерешься; домохозяин тоже человек вполне достойный и настроен дружелюбно. Да и вообще, они тут долго не задержатся.

— Моя жена не говорит по-английски, — рассказывал меж тем мистер Андреапулис. — Мы с ней тоже молодожены. Может, вы поучите ее языку, миссис Фридман? А она вас — готовить, она прекрасно готовит. — Он вдруг смутился. — Простите, я не хотел вас обидеть, просто американок обычно кулинарии не учат. А вы-то, наверно, все умеете.

Агата засмеялась:

— Нет, я и яйцо толком сварить не умею. Так что я готова учиться. Пока не найду работу.

На том и порешили. В два приема они перевезли на метро все вещи: чемоданы, тяжеленную коробку с книгами и единственное свое приобретение — супергетеродинный радиоприемник, который Мори купил за тридцать пять долларов. Приемник поставили в гостиной на стол, рядом с лампой.

Угрызения совести по поводу столь дорогой покупки мучили их не очень долго, поскольку людям все-таки нужно отдыхать и развлекаться, а сходить в кино недешево — семьдесят центов на двоих. А тут они, совершенно задаром, слушают концерты из филармонии по воскресеньям и легкую танцевальную музыку — в любое время дня. Танцуй прямо на кухне под оркестр Глена Грея «Каса Лома» или концерт Пола Уайтмена в поместье Билтмор. Они могли «Начать сначала», «Улететь в Рио», потушить свет и «Танцевать в темноте», вдвоем в своем маленьком тесном мирке. Как зачарованные двигались они, слившись воедино, приближались к столу, где Мори, не отрываясь от Агаты, выключал звук, и во внезапной тишине двое — как один — падали на постель.