Аня Каренина - Лилия Ким

[+++]

Сейчас плачущая прима-продюсер представила себе, как хоронят её мужа… Ведь если этого тупого борова не станет… Господи! Как будет хорошо! Не надо с ним советоваться, не надо выслушивать его идиотских комментариев, больше не придётся прятать голову от стыда за его выходки, а главное — полная свобода! Валерия Сергеевна вздохнула с облегчением, почему-то у неё вдруг словно какой-то моторчик внутри включился. Она встала и пошла в библиотеку. Там взяла с полки книгу Ежтова Анненского «Как удержать мужа», вздохнула и стала читать.

«…Интересуйтесь его жизнью, — писал Анненский, — как говорится, врага надо знать в лицо. Представьте себя его глазами. Теперь подумайте, а какая „идеальная вы“ ему нужна? Подумали? Действуйте!..»

Валерии Сергеевне почему-то представилась тётка с фигурой гранёного стакана вроде тех, что в правительстве заседают. Плечи шире бедёр, но и бёдра, как говорится, не в один обхват. И эта тётка — какая-нибудь госчиновница, или владелица колбасного цеха, или директор хлебозавода. Охо-хо-хо…

«…Ещё мужчины нуждаются в поклонении, восхищайтесь им, — продолжал Анненский, — восхищайтесь искренне, так чтобы он постоянно чувствовал, что он для вас царь и бог. Тогда на вашем фоне любая другая женщина будет выглядеть как пренебрегающая им…»

Веселовская читала, пока её голова не упала на грудь. Она решила немного вздремнуть, а потом продолжить. Растянулась на кожаном диване здесь же, в библиотеке, накрылась шубой и мгновенно уснула. Ей снились сосиски, бесконечные гирлянды сосисок. Будто она стоит голая, а Альберт Георгиевич украшает её этими гирляндами, не понимая, что Валерия Сергеевна не статуя, а живая женщина. Она пытается ему что-то сказать, крикнуть, чтобы он перестал, но, как назло, не в состоянии пошевелить ни рукой ни ногой, не может выдавить из себя ни звука. А Веселовский всё заматывает и заматывает её в сосиски, и вот она как будто уже вся внутри одной огромной сосиски, нечем дышать…

— Задыхаюсь! — Валерия Сергеевна в ужасе подскочила. Над ней стоял улыбающийся Максим и зажимал ей нос.

— С ума сошёл? — мамаша ударила своё двухметровое чадо по руке. — Так же до инфаркта можно довести!

— Извини, мам. Но ты так прикольно испугалась.

— Весело тебе, да? Господи, это называется сын. Ужас какой-то, просто ужас… — Валерия Сергеевна ощущала во всём теле ломоту, ужасно хотелось принять душ.

— Мама, а Ани нету, — заговорщицким голосом вкрадчиво сказал Максим.

— Да? А куда она делась?

— Написала записку, что уезжает с отцом. Представляешь, Каренин — это, оказывается, не однофамилец — это её папаша! От ёлки шишка…

Валерия Сергеевна схватилась за голову.

— Что?! Господи! — «Меня посадят!» — мелькнуло у неё в голове.

— Да что случилось, мам?

— Я ему всё рассказала, что ты её у Левина арендовал, что она проститутка!

— Зачем?

— Да какая теперь разница!

— Ха! — Максим грохнулся в кресло напротив и схватился руками за живот. — То-то он ей уши надерёт! — Веселовский-младший колотил ладонью по подлокотнику, издавая поросячий визг, пока не подавился слюной и не закашлялся.