Девушка в переводе - Джин Квок

— Не знаю, захочу ли я общаться с такой несдержанной особой, — шутливо поморщилась я.

— Нельзя ли все же подробнее насчет парней, — не отставал Мэтт.

— О, смотрите, вот и наш заказ, — с облегчением сменила я тему.

Однажды, когда мы с Мэттом гуляли вместе, в окне цветочного магазина я увидела Вивиан. Она, кажется, еще больше похорошела, если это вообще возможно, но печаль в глазах такая, будто мир рухнул. Вдруг она повернулась и заметила нас. Казалось, сердце ее разорвалось, горе заполнило ее, не оставляя места гневу. И я подумала: «Не хочу никогда никого полюбить так же сильно, даже Мэтта, — так, что в душе не останется места для меня самой, так, что я не смогу жить, если он оставит меня».

Мы валялись на матрасе в комнатушке Мэтта.

— Давай останемся вместе здесь, в Чайнатауне, — сказал он.

— Как это? В смысле — не учиться в Йе-лу?

— Образование не так уж важно. Все и так замечательно. Мы счастливы. Останься со мной. Я хорошо зарабатываю. Постепенно, шаг за шагом, мы построим свою жизнь.

Да, я, безусловно, хотела прожить с Мэттом до конца своих дней. Я всей душой стремилась к нему, если его не было рядом. Но вместе с тем все было не так просто. После зачисления Аннет подарила мне справочник про Йель, и я часами разглядывала фотографии университетских лабораторий. У них даже обсерватория была, которой мог воспользоваться любой, просто предъявив студенческий билет Йеля. Среди профессоров — лучшие умы нашего времени. В таком месте можно было добиться чего угодно!

— Мэтт, я не могу отказаться от Йеля. Поехали со мной. Можем снять квартиру рядом с университетом. Уверена, ты запросто найдешь там работу. А потом, когда я стану врачом или ученым, мы вместе сможем прожить восхитительную жизнь. Путешествовать. Переживать приключения. Со временем, возможно, ты даже перестанешь работать.

Он помрачнел. Похоже, я перестаралась.

— Это я хочу заботиться о тебе, Кимберли, — медленно проговорил Мэтт, разглядывая собственные руки, — а не наоборот. Мужчина должен быть главой семьи.

— Так было раньше! Какая разница, кто больше зарабатывает? Ты же сам говорил, важнее всего — вместе строить общую жизнь.

— Наверное, меня просто бесит мысль, что ты будешь учиться рядом с такими попрыгунчиками, как тот твой, школьный, и все они будут клеиться к тебе.

— Что? — Такая мысль никогда не приходила мне в голову, я рассмеялась. — Мы будем учиться. Никто даже не обратит на меня внимания.

— Ты не понимаешь, а я знаю мужчин, поверь.

— Ты хуже, чем Ма. Но даже если и так, у меня же есть ты.

Мэтт крепко обнял меня, поцеловал.

— Знаешь, не могу не ревновать тебя к любому парню, который появляется поблизости. Никогда таким не был. Не представлял, что могу испытывать такие чувства.

В те дни хотелось верить, что любовь — это нечто реальное и постоянное, как талисман удачи, который всегда носишь на шее. Сейчас я понимаю, что она больше похожа на струйку дыма от ароматической палочки: остается лишь воспоминание, едва заметный след аромата.

Я знала с того самого момента, как увидела порванные презервативы. И, как ни странно, первым, кому рассказала, был Курт. Он, должно быть, понял, что случилось нечто серьезное, когда я предложила встретиться. Он ждал на нашем старом месте, под трибунами.

— Все в порядке?

Я молчала, а потом просто расплакалась. Курт тут же обнял меня за плечи, прижал к себе. Так мы и сидели, голова к голове, пока я рыдала. Наконец успокоилась, вытерла глаза рукавом.

— Это тот козел? — осторожно спросил Курт.

Я запротестовала:

— Он не…

— Ладно, ладно… — После паузы Курт продолжил: — Одно из трех. Первое: он тебя бросил. Второе: ты его бросила. Третье: ты залетела.

На этих словах слезы хлынули вновь.

— Кимберли! — Курт наклонился, потрясенно заглядывая мне в глаза. — Ты шутишь…

Я спрятала лицо в ладонях.

— Я совсем запуталась. Со мной никогда такого не было. Все мои надежды, планы, все, о чем я мечтала, — все пропало.

— Хочешь, я на тебе женюсь? — участливо предложил Курт.

Несмотря на печальные обстоятельства, я не смогла сдержать смех.

— Нет, серьезно. Я был бы не прочь. И вообще мы подходим друг другу.

Меня больше поразила легкость, с которой Курт относится к браку, чем его готовность жениться на мне.

— А как же твои страхи перед пригородами и стабильной жизнью?

— Ну, это совсем не обязательно. Кимберли, с тобой я буду чувствовать себя свободным. — Он смущенно отвернулся. — Я скучал по тебе, когда ты была… занята.

Опущенные ресницы, такие же светлые, как его волосы, — он говорил очень серьезно.

— Мы могли бы начать сначала, с чистого листа.

— Курт, я люблю тебя. Но не так. И ты тоже любишь меня иначе. Мы ведь просто друзья. Друзья, которые просто валяли дурака.

Он печально вздохнул:

— Пожалуй. Хочешь, я дам тебе денег?

— Ты самый милый на свете. — Я погладила его по небритой щеке. — Не то чтобы мне не нужны были деньги, но от тебя я их принять не могу.

— Брось, Кимберли. Ну, хочешь, возьми в долг, отдашь, когда сможешь. Дети, знаешь ли, требуют много расходов.

Усилием воли я поборола новый приступ паники. Даже сумела выдавить улыбку.

— Достаточно того, что я использовала тебя. Остановимся на этом, не будем использовать еще и твои деньги.

— Как можно возвышенно рассуждать в таких обстоятельствах? — Он даже присвистнул.

— Возвышенно… Если бы ты знал, о чем я иногда думаю… Ох, Курт, что мне делать?

— Ты уже рассказала этому козлу?

— Он не… Нет.

— А собираешься сказать?

— Не знаю.

На прощанье Курт наклонился поцеловать меня. Держа его лицо в ладонях, я чуть повернула голову, и поцелуй пришелся на щеку, чуть задев краешек губ.

— Спасибо, что выслушал.

— Повезло твоему козлу.

С Аннет я поговорила на перемене. Я уже выплакалась с Куртом, так что с ней мне удалось сохранить самообладание.

Впервые в жизни Аннет промолчала. А потом изо всех сил стиснула мою руку:

— Я с тобой.

— Что скажешь? — выдохнула я.

— Нужно рассказать ему.

— Я не могу.

— Почему? Он имеет право знать.

— Да. Но если я расскажу, он никогда не позволит мне… ну, ты понимаешь. Он захочет его сохранить и пожениться. Захочет, чтобы мы остались навеки в Чайнатауне.