Что я натворила? - Аманда Проуз

Кейт лежала на диване, укутавшись в одеяло, и читала. Заметив Таню, она улыбнулась:

— Привет, милая. Хорошо провела вечер?

— Да, неплохо. Если в твоем понимании заняться сексом за барной стойкой — значит хорошо провести вечер.

Таня хотела поддеть женщину, спровоцировать ее.

Кейт села, спустив ноги с дивана. «Жена путешественника во времени» внезапно стала для нее куда менее интересной, чем то, что сказала Таня.

— Ну нет, не считаю. Я предпочитаю по старинке, и пусть уж тогда будет хоть какой-то флирт.

Кейт отказалась заглотить Танину приманку. Она уже видела и слышала все это раньше с другими. И прогнала прочь грозившие сорваться с языка вопросы. Кто он? Зачем? Ты в порядке? Тебе не больно? Ты рада?

Кейт убрала одеяло в сторону и закрыла книгу. Генри Детамблу придется пока затеряться во времени, пока Кейт снова не нащупает его след в следующий раз. Она знала, что он поймет, учитывая, что она все время оставляла книгу в самый ответственный момент.

— Ну, раз уж ты дома и с тобой все в порядке, садись ко мне, — улыбнулась она.

Таня села на диван рядом с Кейт. Она тихо плакала. Обычно девушка не позволяла себе поддаваться подобной рефлексии, но сейчас выходило, как будто, оказавшись в этом прекрасном месте, она ожидала, что жизнь будет совсем другой, что она сама сможет стать иной. Но нет. Таня осталась прежней. Что в прошлой жизни, что в этой, она всегда была, есть и останется девушкой, которая дает мужчинам то, что они хотят, той, что умеет соблазнить, но не любить.

— О, Кейт, Кейт…

— Все хорошо, милая, ты дома и в безопасности.

Кейт прижала девушку к себе и проговорила куда-то ей в макушку:

— Вот увидишь, утром будет гораздо лучше. Все пройдет. Иди спать.

Кейт улыбнулась, вспомнив, что этот совет ей тоже когда-то кто-то дал.

Они сидели так, пока Таня не уснула. Кейт аккуратно высвободилась. Тане нужно было сейчас погрузиться в сон, чтобы убежать от этого жестокого мира. Кейт накрыла девушку одеялом из овечьей шерсти и подложила ей под голову мягкую подушку. Теперь та могла спать спокойно.

* * *

— Всем доброе утро!

Том был в хорошем настроении.

— Только что видел Родни, вышагивал по своей яхте. Вот же ж форменный болван — то на мотоцикле своем дебильном рассекает, то теперь везде суется с этой посудиной!

Кейт поняла, что нельзя упускать момент. Она срочно нацепила кроссовки, прокралась сквозь заднюю дверь и побежала вниз по дорожке. Она попыталась утихомирить выскакивающее из груди сердце, стараясь не торопиться с выводами. Не так часто Кейт была в курсе местонахождения Родни, и сейчас был как раз тот шанс его найти, которого она так ждала.

Как она и предполагала, застала Родни на палубе «Леди Пенмарин», его показушной яхты. На нем была фуражка с золотыми лентами и большим якорем — такие продаются в любом сувенирном магазине и стоят пару пенсов. Даже не разбиравшаяся в морском деле Кейт понимала: то, как он возится с канатом, говорит о том, что Родни ни разу в жизни сам ни одного паруса не поставил. Том сформулировал это прекрасно: форменный болван.

— Родни, привет! — крикнула Кейт.

— Капитан Родни, пожалуйста, я же на своем судне!

— О’кей. Мы можем поговорить? — шутку Родни Кейт проигнорировала; она сейчас была не в том настроении.

— Да, конечно, поднимайся на борт! — сказал Родни.

— Э-м-м, этого-то я и опасалась, — простонала Кейт. Она с трудом вскарабкалась на яхту, цепляясь за все что ни попадя, боясь свалиться в воду.

— Какой прекрасный сюрприз, Кейт! Добро пожаловать в мою берлогу… — Родни указал рукой на вход в каюту и, как бы заигрывая, неуклюже шевельнул бровями. Кейт чуть не стошнило.

— Не стоит. Я, пожалуй, просто скажу все, что хотела, и пойду.

— О, это звучит зловеще.

— Я хочу поговорить о Тане.

— Ах, восхитительная Таня — ну говори!

— Это не смешно, Родни, совсем не смешно. На самом деле я пришла попросить тебя держаться от нее подальше, — выпалила Кейт.

Родни рассмеялся и покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Уж не знаю, что она тебе там такого наплела, но она была более чем…

— Да про тебя она вообще ничего не говорила, — прервала его Кейт. — У нее нет к тебе претензий, а вот у меня есть. Любые отношения, которые ты намерен с ней завести, могут ей только навредить. Я забочусь о Тане и своих девочках.

— Отношения? Боже! Боюсь, ты сильно поспешила с выводами, — громко расхохотался Родни.

— Я вижу. И мне теперь все понятно. Знаешь, Родни, ты засранец, и сволочь, и засранец!

— Ты уже сказала «засранец».

— Я знаю, но я не сильна в ругательствах, и это все, что я могла вспомнить.

— Тут ведь еще что-то есть, да, старушка Кейт? Неужели ревность? Бедная, одинокая Кейт, так вот в чем дело?

Родни подмигнул женщине.

— Фу, Родни, меня сейчас стошнит. Позволь мне кое-что у тебя спросить: как ты стал тем, кем стал? За счет чего сформировалось твое чертово «я»?

Родни уставился на женщину, не зная, отвечать ли ему или нет. Но Кейт задала вопрос не ему, а себе. И продолжила:

— Держу пари, если у тебя со мной есть хоть что-то общее, то дело в знакомствах, путешествиях, образовании, в том, куда ты ездил на каникулы, в том, с кем ты общался — разные культуры, расы, религии.

— Наверное.

Родни пожал плечами и почесал голову под шляпой. Ему не нравилось, что Кейт затронула такую тему, на которую он особенно и порассуждать-то не мог, поэтому он хотел, чтобы она поскорее вернулась к главному.

— Так вот, у Тани не было ни одной из этих возможностей. Может, она и выглядит взрослой, но точно ею не является. Оставь ее в покое — она достойна кого-то лучше, чем мужик, который ей в отцы годится, если не в дедушки! Держись от нее подальше, потому что это очень ранимая девушка, и я не хочу, чтобы ваша интрижка ее окончательно сломала, — продолжала Кейт.

— О, пожалуйста, Кейт. Интрижка? Чересчур сильное выражение для того случая, когда двое переспали по пьянке. Ты явно преувеличиваешь масштабы трагедии, и, к твоему сведению, я не собираюсь продолжать наше с ней общение. Что касается Тани, мое любопытство более чем удовлетворено.

Он выпрямился, словно стараясь использовать свой рост в качестве аргумента.

Увидев, с какой недоброй ухмылкой, и услышав, как издевательски Родни произнес Танино имя, Кейт покраснела от злости. Как он посмел использовать эту юную девушку, чтобы «удовлетворить» свою похоть; как он посмел так поступить с Таней?!

— Ты дерьмо собачье, Родни, болван и недостойный человек. Расхаживаешь себе по Пенмарину, как павлин, потому что там и тут вложил пару пенсов и думаешь, что вся чертова деревушка твоя. Знаешь что? Да тебя твои собственные дружки, которые пьют за твой счет, терпеть не могут! Ты подонок и тварь. Ты крошечная рыбешка в крошечном пруду. И ты никогда не будешь чем-то большим, чем просто бессердечный ублюдок.