Второй шанс - Джули Коэн

Она начала работать во время дневного сна сына, когда он чуть подрос и привык к определенному распорядку. Хонор начала исследовать, читать, планировать, какие статьи написать, чтобы создать свою историю публикаций к тому времени, когда сможет попробовать снова устроиться лектором. Она мысленно переводила с русского на английский, пока они гуляли, пока Стивен восклицал что-то, увидев жука, или набивал карманы галькой.

Казалось, она помнила каждую минуту его жизни, когда он стал старше. Но из первых трех лет она помнила очень мало: солнечные лучи на волосах Стивена, треск гальки в его кармане. Она проводила со Стивеном час за часом. Она знала, что это было так. Хонор нахмурилась и напряглась, чтобы вспомнить больше. В голове всплыл мокрый уголок одеяла, который сосал Стивен, запах стерилизованных стеклянных бутылочек. Отпечаток руки на ее щеке, когда она убаюкивала его перед сном.

Как-то маловато для трех лет.

Она больше помнила коридоры, по которым гуляли ее мысли, чтобы не думать о Поле, чтобы не признаваться себе, что ее материнство было скучным, что она погружалась в рутину, недосып и отсутствие общения – за исключением пары бытовых фраз. Чтобы не думать о ночах, в которые ей снился тот момент на верху лестницы, когда она посмотрела вниз и увидела стоящего там Пола. Чтобы перестать спрашивать себя, правильно ли она поступила, не сказав ему.

Когда Стивену исполнилось три года, она начала читать лекции в Университетском колледже Лондона на полставки. Ее коллеги работали допоздна, ходили на конференции, ездили в командировки для проведения исследований, посвящали годы публикациям. Ей снова и снова отказывали в повышении – не потому, что она была недостаточно умна или академически сильна, а потому, что ей приходилось подстраивать свое расписание под школьное расписание и приходящих нянь. По мере того как Стивен рос, она смогла уделять больше времени работе, но к тому времени уже начала отставать. Она так и не достигла блестящих перспектив, открытых для нее в Оксфорде, но при этом ей все равно никогда не хватало времени на сына.

Оскар и Айрис строили из деревянных кубиков какую-то сложную конструкцию, при этом Оскар отдавал сестре приказы, а она бегала туда-сюда с растущим количеством кубиков, которые забирала, приносила и бросала. Она когда-нибудь играла со Стивеном, как Джо со своими детьми? Может, иногда она так делала, а сейчас просто не может вспомнить?

Не играла. Она читала с ним, разговаривала. А когда он подрос, они подолгу гуляли вместе, посещая галереи, библиотеки, заходя на кладбища, чтобы изучить имена и даты.

Почему она с ним не играла?

Конструкция разрушилась, Айрис разочарованно вскрикнула, и Хонор поднялась на ноги. Кубики разлетелись по полу. Если они останутся здесь дольше, это станет опасным для здоровья.

– Мы пойдем в парк, – объявила она.

– Нет! – заявила Айрис, начав прыгать и с восхищением подбросив кубик в воздух. Он со стуком упал на пол.

– Да! – сказала ей Хонор, и малышка рассмеялась.

– Ты покачаешь меня на качели? – спросил Оскар.

– Если это меня не убьет. – Она подумала о большой сумке, которую Джо брала с собой в поездки с детьми, и решила оставить ее дома. – Ты сможешь часик прожить с грязным подгузником, Айрис?

– Нет!

Нет. Единственная сила, данная своенравным малышам и брюзгливым старухам.

– Я умею менять подгузники, – сказал Оскар.

Хонор подумала, что это маловероятно, но все равно кивнула.

– Тогда ты будешь отвечать за подгузники, а я за закуски.

– Мороженое? – с надеждой спросила Айрис.

– Значит, мороженое.

– Я возьму все свои грузовики! – объявил Оскар и начал их собирать.

Хонор остановила его, опустив руку на маленькое плечо.

– Подумай вот о чем, – сказала она. – Ты маленький, твоя сестра еще меньше. Твоя способность носить грузовики не настолько велика, как ты думаешь. К тому же я престарелая.

– Что значит престарелая?

– Старая. Я старая. И не смогу носить пару десятков грузовиков, которые у тебя есть.

– Сможешь, если мы возьмем твой фиолетовый скутер, – застенчиво предложил Оскар.

Хонор положила руку ему на макушку, хотя для этого ей пришлось слегка наклониться. Он был крепеньким, у него были рыжеватые волосы матери и хрипловатый голос отца. Он не был Хонор родным – возможно, поэтому у нее не возникало желания его поправлять. Чем она с ним занимается и что говорит, вряд ли имеет значение. Вероятно, она уже умрет, когда он достигнет того возраста, чтобы ее помнить.

– Ты, – сказала она с новообретенным уважением, – далеко пойдешь по жизни.

– Я пойду в парк.

– Нет! – Айрис прыгала и мотала головой, ее темные кудри подпрыгивали при каждом движении. – Нет, нет, нет!

– «Нет» может показаться рациональным и привлекательным предложением, когда тебе два года, – обратилась к ней Хонор, – но когда ты доживешь до моего возраста, то поймешь, что нужно использовать возможности, которые бросает тебе жизнь, до того, как станет слишком поздно. Возможно, даже после того, как станет поздно. – Она хлопнула в ладоши и впервые за долгое время почувствовала, как в груди что-то зашевелилось. Что-то, слегка похожее на предвкушение. – Тогда заведем скутер?

* * *

Оскар отвел их к нему, промаршировав через гараж, будто маленький солдат на задании. Он положил большую пожарную машину в корзину спереди скутера.

– Можно я поведу?

Хонор нашла кнопку открытия двери гаража и повернулась к Айрис, жевавшей свою панамку.

– Можешь залезть на скутер? А когда я сяду, тебе нужно будет держаться за меня.

– Нет, – ответила Айрис, утвердительно кивая, и забралась на сиденье.

– Можно я поведу? – снова спросил Оскар.

– Нет, – ответила Хонор. – Но ты можешь заняться кое-чем получше. У тебя острое зрение, Оскар?

– У меня очень острое зрение. Я вижу все.

– Хорошо. Это как раз то, что мне нужно. – Она наклонилась, насколько могла, и доверительно понизила голос. – Мне нужно, чтобы ты стоял передо мной на скутере, держа руки на руле. И тебе нужно будет внимательно следить за тем, что появляется перед нами. За тем, во что мы можем врезаться. Сможешь?

– Конечно!

– Отлично.

Она забралась на сиденье, положив руки с обеих сторон от Оскара и устроившись на краешке, чтобы оставить место для Айрис. Нащупав кнопку зажигания, Хонор завела двигатель. Дети взвизгнули от радости.

– Мы можем ехать быстро? – спросил Оскар.

– К счастью, нет. – Она положила руку на газ, готовая отправляться. – А теперь, дети, держитесь крепко.

– Нет! – крикнула Айрис ей на ухо.

Скутер дернулся вперед. Она направляла его к свету.