Последний сон разума - Дмитрий Липскеров

Третий ребенок, мальчик, пролежав под сугробом день, лишь к вечеру выбрался из-под снежного одеяла и засеменил ножками в одному ему ведомую сторону.

Он несколько отличался от своих брата и сестры тем, что был худоват и черты лица его были более азиат-ские.

Он шлепал голыми ножками по снегу с полчаса, обежал все Пустырки, лишь котлован миновал стороной, пока не остановился перед дверями пятиэтажного дома, похожего на школу, на фасаде которого была вывешена табличка «Детский дом №15».

Мальчишка был совсем крошечный, к тому же ножки его сильно замерзли; он встал на четвереньки и принялся бодать лысой головой нижнюю часть стеклянной двери, за которой было светло.

– Бум-бум! – раздалось в прихожей.

Воспитательница по фамилии Дикая услыхала чутким ухом это «бум-бум», оглянулась на двери, но никого за ними не обнаружив, отвлеклась от улицы и занялась сбором детей на ужин, который предполагался с минуты на минуту.

Но удары в дверь последовали снова, и Дикая подумала, что это миска для приблудной кошки с помощью ветра стучит в двери.

– Ах, дети! – воскликнула воспитательница, отрывая малолеток от игр. – Сегодня на ужин будет пудинг с изюмом, политый вареной сгущенкой.

– Ура-а-а! – закричали дети, повскакали со своих мест, и у них случилось слюноотделение. Старшие слюни cглотнули, а вот младшие пустили их на слюнявчики.

– Все идем в столовую! – распорядилась Дикая. – Становимся в пары!

Отряд подростков и малышей отправился ужинать, тогда как младенец, вылупившийся из икры, по-прежнему стоял на четвереньках и тыкался головой в дверь.

– Бум-бум!..

Размазывая сгущенку по лицам, дети уплетали пудинг, а повариха Кузьминична выглядывала со своей кухоньки и радовалась детскому удовольствию.

Позже детей уложили по койкам, в доме воцарилась умиротворенная тишина, и повариха отправилась мыть посуду.

Все было под контролем, а потому воспитательница Дикая решила прибраться в игровой, чтобы не заниматься этим с утра.

Она складывала в шкафы плюшевых зверей, всяче-ские танки и машинки, куклы, конструкторы, пока вновь не услышала «бум-бум», на этот раз более настойчивое!

Проверю, решила воспитательница, чтобы стуки более не отвлекали ее от дел.

Дикая открыла дверь и прижала нежные ладошки ко рту, чтобы подавить вскрик.

Стоя на четвереньках, мальчик смотрел, запрокинув голову, прямо девушке в глаза.

– А-у-а-а! – Дикая все-таки не выдержала и завыла от ужаса.

На завывание появилась Кузьминична, но в отличие от Дикой не потеряла самообладания, увидев голого младенца на снегу, а, наоборот, проявила нужную сноровку, наклонилась и вознесла мальчика к своей теплой, пахнущей пудингом груди.

Ребенок под вздохи и охи молодой воспитательницы был внесен в помещение.

– Ах, что же делать? – волновалась Дикая. – Врач уже ушел, а ребенок наверняка обморозился!

– Не волнуйся, милая! – успокаивала Кузьминична, сама вырастившая двоих и работающая в Детском доме почти тридцать лет. – Сейчас мы его тщательно оглядим.

Найденыша положили на стол для пеленания, включили сильную лампу и рассмотрели.

– Выглядит, по-моему, обыкновенно! – констатировала Кузьминична, трогая своей мягкой ладонью тельце мальчика. – Температура вроде нормальная! Видать, только что подбросили!

– Надо милицию вызвать! – предложила воспитательница.

– Зачем?

– Как зачем? Ведь ребенка подбросили!