Доктор Данилов в сельской больнице - Андрей Шляхов

Искушение немного посопротивлялось, но к моменту ухода с работы пропало окончательно.

Данилов сдался Дударю, попрощался с интернами, которые сегодня уезжали в Тверь, и направился было в раздевалку, но в коридоре его перехватила Мартыничева.

В левой руке она держала пакет с полустершейся надписью «METRO». Там, судя по виду, лежало что-то увесистое, похожее размерами на пачку бумаги формата А4.

«Это жалоба такая? — ужаснулся про себя Данилов. — Или сотня копий во все-все-все инстанции, включая Европейский суд по правам человека и Всемирную медицинскую ассоциацию?»

— Здравствуйте, Владимир Александрович, а я жду и думаю, вдруг вы уже домой ушли! — обрадовалась она. — В общежитие как-то неудобно, да и потом вы спать, наверное, сразу ложитесь…

Данилов не стал удивляться и спрашивать, откуда Тамаре Семеновне известно, где он живет. В Монакове такой вопрос звучал бы глупо.

— Доброе утро, Тамара Семеновна, — ответил он. — Как ваш муж?

— Спасибо, ночью спал, нога побаливает, правда. Владимир Александрович, а можно вас сюда, в уголочек?

— Можно, — согласился Данилов.

Они отошли.

— Вы меня, Христа ради, извините, я вчера вела себя как последняя дура! — взмолилась Тамара Семеновна. — Нервы сдали, вот и понесло меня… У меня же щитовидка, чуть что — так сразу в слезы. Не сердитесь, умоляю! Я всю ночь не спала, себя корила — вы мне помогли, а я вам нагрубила, да еще и под ноги плюнула!

— Не переживайте вы так, Тамара Семеновна, все нормально. — Данилов постарался улыбнуться как можно радушнее. — Нервный срыв в подобной ситуации естественен, и я это прекрасно понимаю. Руководство я, кстати говоря, поставил в известность. Может, меры какие примут.

— Горбатого только могила исправит, — отмахнулась Тамара Семеновна. — Так вы на меня не сердитесь?

— Нет.

— Нисколечко?

— Нет, — рассмеялся Данилов. — Хотите, на руководстве по анестезиологии поклянусь?

— Я вам верю, — посветлела лицом Тамара Семеновна, поняв, что Данилов действительно не сердится. — Спасибо, Владимир Александрович. Если так, тогда примите, пожалуйста, маленький подарок.

— Подарок? — Чего-чего, а этого Данилов не ожидал.

— Пустяк, но от чистого сердца. Если вы не возьмете, я буду переживать и думать, что вы все еще сердитесь, — зачастила Мартыничева, пихая в руки Данилову пакет. — Свое, домашнее, не покупное какое-нибудь…

— Сало, что ли? — догадался Данилов.

В Монаково сало традиционно заворачивали в полотенца или какую-то другую чистую материю, чтобы оно не задыхалось.

— Сало, сало, свое, домашнее!

— Да тут килограмма три, если не больше, — оценил Данилов, взвешивая пакет в руке. — Слишком шикарный подарок, вы не находите?

— Сто грамм нести — только позориться! — ответила Тамара Семеновна. — Дед мой говорил, что гостинец должен быть не на один зубок. Сейчас придете домой, нальете себе водочки холодной с устатку, отрежете сальца…

— …и понесется душа в рай! — закончил Данилов, поняв, что отказаться не удастся, а если и удастся, то выглядеть это будет так, будто он все же сердится, и потому лучше не отказываться. — Спасибо вам…

Настроение моментально улучшилось, а раз так, то можно было позволить себе небольшой праздник. По дороге Данилов купил пол-литровую бутылку водки, двухлитровый пакет томатного сока и головку чеснока. Здесь, в Монаково, за неимением холодильника он привык покупать всего мало.

— Еще бы приятную компанию, — озвучил вслух свое заключительное желание Данилов, осторожно спускаясь с обледенелого магазинного крыльца.

Если уж начало складываться хорошо, то так и продолжится: на подходе к общежитию он услышал рокот тяжелого металла, а именно «Still Loving You» «Скорпионов» («Still Loving You» — рок-баллада, ставшая визитной карточкой легендарной немецкой рок-группы Scorpions, выпущенная в альбоме «Love at First Sting» в 1984 г.). Это означало, что приятная компания сегодня не работает, уже проснулась и отдыхает.