Погребенный великан - Кадзуо Исигуро

— На здоровье, друг мой. Когда сплавитесь вниз, оставьте всё в лодочном сарае, я потом заберу. — Мужчина шестом оттолкнул их на середину течения. — Не вставайте и держите палку наготове от водорослей.

На реке стоял лютый холод. Вокруг дрейфовали отколовшиеся льдины, но корзины благополучно проплывали мимо, иногда мягко ударяясь друг о друга. Формой они напоминали лодку с носом и кормой, но имели склонность вращаться, поэтому время от времени в поле зрения Акселя попадал лодочный сарай, ещё видневшийся на берегу вверх по течению.

Сквозь качающуюся поблизости осоку лился рассвет, течение, как лодочник и предупреждал, было неторопливое. Но Аксель всё равно то и дело заглядывал в корзину Беатрисы, словно доверху набитую звериными шкурами, только видневшиеся пряди волос выдавали присутствие жены. Один раз он крикнул ей: «Мы доплывём в мгновение ока, принцесса», — а когда ответа не последовало, дотянулся до корзины жены и подтянул её поближе.

— Принцесса, ты спишь?

— Аксель, ты ещё там?

— Конечно, здесь.

— Аксель. Я испугалась, что ты снова меня покинул.

— С чего бы мне тебя покидать, принцесса? К тому же лодочник связал наши корзины крепко-накрепко.

— Не знаю, приснилось мне это или вспомнилось. Но я чувствовала себя покинутой, была глубокая ночь, и я стояла посреди нашей комнаты. Это было давно, и я куталась в плащ из бобровых шкур, который ты когда-то с любовью сшил мне в подарок. Я всё стояла и стояла, и это было в нашей старой комнате, не в той, где мы живём сейчас, потому что вдоль стены слева направо росла ветвь бука, и я смотрела, как по ней медленно ползёт гусеница, и спрашивала себя, почему гусеница так поздно не спит.

— Бог с ними, с гусеницами, но ты-то почему не спала и посреди ночи разглядывала стены?

— Думаю, я стояла так, потому что ты меня покинул, Аксель. Может быть, мех, которым укрыл меня лодочник, напомнил мне о том плаще, потому что я куталась в него, когда там стояла — том самом, который ты сшил для меня из бобровых шкур и который потом сгорел при пожаре. Я смотрела на гусеницу и спрашивала, почему ей не спится и умеет ли вообще подобная тварь различать ночь и день. Но думаю, причина была в том, что ты ушёл, Аксель.

— Дурной сон, принцесса, а может, ещё и лихорадка начинается. Но мы скоро будем у тёплого очага.

— Ты ещё там, Аксель?

— Конечно, здесь, и лодочный сарай уже давно скрылся из глаз.

— В ту ночь тебя со мной не было, Аксель. И нашего дорогого сына тоже. Он ушёл за день или два до этого, сказав, что не желает оставаться дома к твоему возвращению. И я была совсем одна в нашей старой комнате посреди ночи. Но тогда у нас была свеча, и я смогла рассмотреть ту гусеницу.

— Какой странный сон ты мне рассказываешь, принцесса, в нём наверняка повинны лихорадка и холод. Жаль, что солнце всё мешкает.

— Ты прав, Аксель. Мне холодно даже под шкурой.

— Я бы согрел тебя в объятиях, но река не позволяет.

— Аксель. Возможно ли такое, что наш сын однажды ушёл от нас и мы закрыли за ним дверь, наказав больше не возвращаться?

— Принцесса, перед нами в воде что-то есть, похоже, какая-то лодка застряла в камышах.

— Аксель, тебя относит в сторону. Я тебя почти не слышу.

— Я здесь, рядом с тобой, принцесса.

Он сидел на дне корзины, вытянув ноги, но теперь осторожно поднялся на корточки, держась обеими руками за края.

— Вот, сейчас мне её лучше видно. Это маленькая лодка, она застряла в зарослях камыша у излучины. Мы плывём прямо туда, и нужно быть начеку, а то тоже застрянем.

— Аксель, не уходи никуда.

— Я здесь, рядом с тобой, принцесса. Но позволь мне взять палку, чтобы держаться подальше от зарослей.

Теперь корзины плыли медленно-медленно, забирая в сторону топкой заводи в том месте, где река делала поворот. Потыкав шестом в воду, Аксель обнаружил, что легко достаёт до дна, но стоило ему сделать попытку оттолкнуться обратно на середину реки, как дно подалось под посохом, лишив его точки опоры. И ещё он увидел — в утреннем свете, пробивавшемся сквозь высокую траву, — что водоросли густо обвили обе корзины, словно стремясь крепче привязать их к стоячей заводи. Лодка была уже перед ними, и, пока корзины неспешно дрейфовали прямо к ней, Аксель выставил посох и, упёршись им в лодочную корму, остановил их.

— Это второй лодочный сарай, муж?

— Ещё нет. — Аксель бросил взгляд туда, где река всё так же бодро бежала вниз по течению. — Прости меня, принцесса. Мы застряли в камышах. Но здесь есть лодка, и, если она на плаву, мы можем ею воспользоваться, чтобы завершить путь. — Ещё раз оттолкнувшись от дна шестом. Аксель медленно развернул корзины вдоль судна.

Снизу лодка показалась им огромной, и Аксель мог во всех подробностях рассмотреть побитое, огрубевшее дерево и нижнюю часть планширя[10], откуда, точно застывший воск, свисали в ряд крошечные сосульки. Опустив шест в воду, он осторожно встал во весь рост и заглянул в лодку.

Нос лодки был залит алым светом, и Аксель не сразу разглядел, что куча лохмотьев на дне на самом деле была старой женщиной. Необычность её одеяния — оно представляло собой мешанину из бесчисленных чёрных лоскутков — и чёрная как сажа грязь, размазанная по всему лицу, на миг заставили его растеряться. Кроме того, сидела она в странной позе, сильно свесив голову набок, отчего та почти касалась лодочного дна. Что-то в одежде старухи показалось ему знакомым, но тут она открыла глаза и уставилась на него.

— Помоги мне, странник, — тихо сказала она, не меняя позы.

— Вы больны, госпожа?

— Рука меня не слушается, не то я давно встала бы и взяла весло. Помоги мне, странник.

— С кем ты говоришь, Аксель, — послышался сзади голос Беатрисы. — Будь осторожен, это может быть демон.

— Это всего лишь бедная женщина наших лет или старше, видимо, раненая.

— Не забывай меня, Аксель.

— Забыть тебя? С чего бы мне тебя забыть, принцесса?

— Хмарь заставила нас столько всего забыть. Почему бы ей не заставить нас позабыть друг друга?

— Этого никогда не случится, принцесса. А теперь мне нужно помочь этой бедняжке, и, если повезёт, мы все втроём поплывём по течению в её лодке.

— Странник, я слышу, о чём вы говорите. Я буду рада разделить с вами лодку. Но сперва помогите мне, потому что я слаба и страдаю.

— Аксель, не оставляй меня здесь. Не забывай меня.

— Я всего лишь перейду в лодку рядом с нами, принцесса. Я должен помочь этой бедной страннице.