Часы зла - Аллен Курцвейл

Игра, в которую играл Джессон в клубе, конечно, была совсем другого класса, нежели те теннисные матчи, которые мне доводилось видеть по телевизору. И все-таки меня изрядно удивило, что человек весьма преклонного возраста способен так быстро перемещаться по корту и делать столь мощные и резкие подачи.

Словно на свете существовали два разных Джессона: один — тихий, рефлектирующий интеллигент, второй — атлет с невероятно быстрой реакцией. Именно за последним я наблюдал на корте. Он нанес поражение своему сопернику, который годился ему в сыновья, причем использовал при этом тактику, позволяющую не только сохранить, но и наиболее эффективно использовать физическую силу. Но как только игра закончилась и противники, обменявшись комплиментами в адрес друг друга, разошлись, в тело атлета вновь вселился хорошо знакомый мне Джессон из «Фестиналенте».

Он растирался полотенцем, когда я окликнул его по имени. Поднял голову и, щурясь, начал всматриваться за ограждение. Потом просиял и махнул мне рукой в сторону крытой галереи, куда тотчас же направился сам.

— Это означает, что вам удалось кое-что раскопать?

Я кивнул.

— Отлично! — обрадовался Джессон.

— Я проследил за Куко. Он зашел в салон по татуировкам. Вы наверняка спросите: что может быть общего у этого салона с нашей «Королевой»?

— Да, спрошу.

— Я заскочил в библиотеку и провел кое-какие изыскания. Место, куда заходил Куко, называется салоном татуировок. Владелец его — некий Марк Донателло, весьма знаменитый в мире боди-арта человек. Специализируется на японских иредзуми. По всей видимости, так хорош в своем ремесле, что делает дизайн татуировок для якудзы — японской мафии. Иными словами, возит товар туда, где его и без того много.

— Простите, — перебил меня Джессон. — Что-то я не совсем понимаю. Какая все-таки связь между гангстерами и «Марией Антуанеттой»?

— Сейчас поймете. Известно, что японские мафиози любят выбирать для татуировок рисунки, отражающие их незаконную деятельность. Даже иногда изображают на теле нечто вроде наглядного плана преступления.

Джессон насторожился.

— Так вы хотите сказать, что Куко носит на своем теле схему вторжения в музей?

— Не уверен, поскольку видел всего лишь его спину. Но вероятность существует.

Джессон подергал струны ракетки.

— А вы говорили с Донателло по поводу татуировки Куко?

— Сомневаюсь, чтобы он стал говорить о своем клиенте с посторонним человеком.

— Заговорит, если вы сами придете к нему как клиент.

— Нет уж, увольте, мистер Джессон! Чтоб я…

— Ради Бога, Александр! Напрягите свое воображение. Вам вовсе не понадобится делать себе татуировку. Вы просто притворитесь, что хотите сделать.

— Что ж, это другой разговор. Это можно.

— Вот и отлично! — Довольный Джессон резко взмахнул ракеткой и послал мяч в заградительную сетку на другом конце корта с такой силой, что сетка зазвенела. — Счет один-ноль в нашу пользу. Жду не дождусь результатов вашего свидания с этим типом.

— Так вы что же, хотите, чтобы я пошел к Донателло прямо сейчас?

— Не вижу причин, почему бы вам не сделать этого.

— Но Донателло принимает клиентов только по предварительной записи. Кроме того, я совершенно измотан. И продрог до костей, сидя в своем укрытии на улице. Жестокий вы человек!

— Ничего подобного! Вы просто молодец, вы проделали такую огромную работу. Идемте со мной.

Я проследовал за Джессоном в раздевалку. Он отпер свой шкафчик и достал толстый кашемировый шарф.

— А теперь поспешите, — сказал он, обматывая шарф вокруг моей шеи. — Время поджимает.