Уборка в доме Набокова - Лесли Дэниелс

— Хочешь поесть? — спросила я.

Не дав ей ответить, отрезала ломоть самодельного хлеба, сунула его в тостер, налила ей горячего чая с лимоном, переставила второй стул, чтобы перекрыть ей дорогу в гостиную. Сид только что отправился наверх с единственной нашей посетительницей, которой на вид было чуть больше двадцати. Тим с грохотом спустился вниз, я предложила ему составить нам компанию.

Познакомила их, сказав, что Марджи — мой агент и инвестор. Второе было враньем, но слово вылетело как-то само собой. Я надеялась тем самым обозначить ее недосягаемость, а преуспела ли — не знаю. Мне не хотелось и близко подпускать Марджи к месту действия, это нарушало мою анонимность, мое положение простого поставщика услуг. Кроме того, я была знакома с Биллом. И очень хорошо к нему относилась. Меня коробило от одной мысли, что Марджи отправится наверх с одним из моих работников. Может, то было лицемерием — делать исключение для людей, которых я знала как пару, но ведь Марджи и Билл были счастливы вместе, были редкостью и радостью.

Я, не скупясь, намазала кусок поджаренного хлеба маслом, разрезала пополам и подала им на двух тарелках. Рассчитывала я на то, что пресловутая Тимова неразговорчивость оттолкнет Марджи от мысли о себе как о потенциальной клиентке.

— Тим учится на ботаника, — сообщила я, пока Марджи жевала и, соответственно, не могла говорить. Марджи посмотрела на него с дружелюбным любопытством. Даже слишком дружелюбно и слишком любопытно. — Попробуй поджаренный хлеб, — предложила я. — Сама делала.

Марджи посмотрела на меня как на чокнутую — кто бы сомневался, что это я поджарила хлеб, прямо у нее на глазах. И тем не менее откусила.

Я следила, как масло обволакивает ее вкусовые рецепторы. Лоб ее разгладился. Морщинка между глаз, возникавшая раз в полгода, когда заканчивалось действие ботокса, куда-то пропала.

Она откусила еще, побольше, задумчиво пожевала. Я заметила — она перевернула ломоть вверх ногами, чтобы масло попадало прямо на язык.

— Боже, плюнь мне в рожу, — высказалась она. — Какая вкуснятина. Как это называется?

— Масло, — просветила ее я. — От коровы, которая живет вон там, чуть подальше. Ест сено вон на том выпасе на косогоре.

Я ткнула пальцем в нужную сторону, нарочно просунув руку между ее грудью и Тимовым взглядом.

Тим пялился на нее. Я еще ни разу не видела, чтобы он сосредотачивал свое внимание на человеке, а на Марджи он таращился, как на орхидею нового вида.

Марджи откинулась на спинку стула, вытянув шею, и указала на меня подбородком:

— Похоже, «Малыша Рута» мы пристроили.

Тим держал в огромном кулаке кусок хлеба. Масло капало сквозь пальцы на колени. Он смотрел на Марджи, и зрачки его все расширялись — вот-вот родят. Марджи, видимо, знала, какое производит впечатление, — подобающим образом скрестила ноги и легла грудью на стол, усыпанный крошками.

— Кто? — спросила я.

— Кто? — эхом откликнулся Тим.

— У тебя что, нет домашней работы? — цыкнула я на него.

Он медленно встал, постепенно расправляя огромное тело, намеренно затягивая момент, в который его ширинка оказалась на уровне Марджиного уха.

Когда он вышел, Марджи улыбнулась:

— Кто бы мог подумать, что в тебе есть деловая жилка.

— Марджи, ну не тяни ты.

Марджи сказала, что издательство «Спортсмен» согласилось напечатать роман. Вообще-то, у них спортивный ассортимент, в основном книги о бейсболе. Они хотят выпустить «Малыша Рута» побыстрее, к началу бейсбольного сезона, потому что большую часть своей продукции продают с лотков на стадионах. Марджи сообщила, что авансов «Спортсмен» не платит, но роялти предлагает неплохие.

— О том, как именно будет выглядеть книга, они тебя не спросят.

— Она будет в твердой обложке? — спросила я.

— Об этом я могу договориться, — великодушно предложила Марджи, будто владелец похоронного бюро, дающий позволение хоронить в закрытом фобу.

Она пошла, покачивая бедрами, обратно к двери, потом обернулась:

— Ты свое дело сделала, остальное в руках судьбы.

Когда она ушла, мне полегчало. Парни следили за каждым ее движением. Я чувствовала: они в полной готовности. Будто, как сказал бы Руди, выскочили по команде «свистать всех наверх!».

Когда дверь за Марджи закрылась, я осведомилась у парней, что означает буква «Р».

— Разговоры, — ответил Уэйн. — Они много разговаривают.

— А вы что делаете?

Его явно озадачил мой глупый вопрос.

— Слушаем.

Сид сказал:

— Иногда такое можно услышать. Тайны. Которых никому еще никогда не открывали.

— Все началось, когда она впервые сказала мне, чего ей хочется, — сказал Дженсон. — А потом начала пересказывать все, чего ей когда-либо хотелось.

— А почему? — поинтересовалась я.

— Говорит — я ее понимаю.