Трикстер, Гермес, Джокер - Джим Додж

— Дэниел, мы попали в картежный рай. Там за столом законники, продюсеры, актеры, наркоторговцы — денег у них куры не клюют, и все они жаждут доказать, что им не слабо играть в холдэм без ограничений. — Бобби глянул по сторонам и придвинулся поближе, понизив голос. — Половина из них играют в холдэм в третий раз в жизни и не сделали ни малейших выводов из первых двух. Думают, что пара троек — страшная сила, а кикер — какой-то венгр, который стоит на воротах у «Рамс». Не ввязаться в эту игру — значит абсолютно ненавидеть деньги. Сколько у тебя осталось?

— Тысяч двадцать.

— Садись играть.

— Я приберегу их, чтобы сыграть с вами.

Бобби медленно сморгнул несколько раз — единственный признак беспокойства, который он когда-либо выказывал.

— Боже мой, Дэниел, давай не сейчас.

Со всей язвительностью, на какую был способен, Дэниел продекламировал:

— «Сыграю с кем угодно и где угодно, в любой час, с глазу на глаз».

— Почти верно, — согласился Бобби холодно, без обычной своей южной протяжности. — Выбери час и скажи мне, когда, а я скажу, буду ли свободен. А сейчас я собираюсь залатать брешь, пробитую Гвидо в моем бюджете. И поскольку я даю стопроцентную гарантию, что не встану из-за стола, пока игра не закончится, ты вполне можешь сесть вместе с нами и подзаработать. Проиграешь свои двадцать кусков — я тебе одолжу.

— Одолжите мне пятьдесят тысяч, — попросил Дэниел. Это было верхом нахальства. Бобби никогда не одалживал Дэниелу больше двадцати пяти — чтобы тот чересчур не увлекался.

Бобби без единого слова вынул из кармана пачку денег и начал считать. Пересчитав все, он покачал головой и протянул деньги Дэниелу:

— Только сорок семь. Я и сам нынче поиздержался.

— Спасибо, — сказал Дэниел, тронутый тем, что Бобби отдал ему последнее. — Я бы сыграл на свои, но если я их проиграю, мне придется поставить против вас ваши же собственные деньги, а это мне не нравится.

Бобби пригладил волосы:

— Не понимаю. Деньги всегда деньги, а если не деньги, то фишки. Чисто из удобства, как я и говорил.

— Как это вам всегда удается сказать последнее слово? — не удержался Дэниел.

— Наверное, так же, как мне обычно удается сделать последнюю ставку. А что?

— Да нет, ничего.

— Ну и ладно. Пошли стричь наших овец.

Пастух Бобби влегкую разорил известного начинающего актера, едва не пустил с молотка процветающую в Голливуде юридическую контору, а Клея Хормеля лишил процента с прибыли от его нового фильма ужасов для подростков. Словом, у Бобби был удачный день.

Дэниел выиграл восемь с половиной тысяч — Бобби со смехом заметил, что столько он отстегнул своей личной горничной. Дэниел опережал почти на девять тысяч. У него была заначена пара десяток, со следующей сдачи он получил десятку и пару семерок. Он стал играть осторожно, до конца не поднимая ставок, но когда Бобби поднял ставку до тысячи, Дэниел обставил его на четырех семерках и сбросил карты. И поступил правильно — Бобби раскрыл карты, когда Клей Хормель, с десяткой и валетом, попытался блефовать и таким образом потерял один процент прибыли от «Избиения младенцев VIII». Заметив, что Дэниел выложил покер на десятках, Бобби проронил с нескрываемым уважением:

— Остроумно и дальновидно. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше вижу, что ты стал настоящим игроком.

— Подождите, мы еще сыграем с вами в мою игру, — сказал Дэниел.

— Жду не дождусь, Дэниел. Честное слово.

К концу игры, когда подвели итоги, выяснилось, что Дэниел сильно уступал Бобби.

— Так вы готовы? — спросил Дэниел, возвращая Бобби пятьдесят тысяч.

— Запросто, — пожал плечами Бобби. — Но ты уверен, что хочешь сыграть прямо сейчас? Имей в виду, я в таком ударе, что могу снести небольшую деревушку, если она попадется на пути.

— На любой удар есть противоудар, — повторил Дэниел любимую присказку Бобби.

— Ну ладно. А что за игра?

— «Камень Номлаки», — на ходу сочинил Дэниел.

— И ты лично написал к ней официальный свод правил, — насмешливо подхватил Бобби.

— Ну, вообще-то это одна из старейших азартных игр в Северной Америке.

— А я думал, что старейшая — индейская игра с палочками.

— В общем, да, — опешил Дэниел, — но «Камень Номлаки» — это практически то же самое, только вместо палочек берутся камешки.

— Похоже на правду, — кивнул Бобби.

— Один камешек черный, другой — белый, — продолжал Дэниел. — Один игрок берет камушки, за спиной перекладывает их из одной руки в другую, потом вперед кулаки, а противник должен угадать, в какой руке какой.

— Чуть посложнее, чем с палочками, но идея та же. И ты выбрал именно ее, потому что здесь весь мой карточный опыт будет бесполезен. Ну что ж, неглупо. — Бобби покровительственно обнял Дэниела за плечи. — Но ты влип, Дэниел. Когда мы в последний раз играли в палочки с Тони-Лосищем, я отправил его на пенсию, а до этого он считался одним из лучших.

Этой истории Дэниел раньше не слышал, так что трудно было определить, сочиняет Бобби или нет.

— Может, тогда нам лучше вообще не играть? Я просто отдам вам десять кусков, и мы отложим это дело еще на год?

— И это было бы умней всего, — хихикнул Бобби, — но надо же и нам поразвлекаться. Я не играл в палочки уже лет пятнадцать, так что с удовольствием сыграю. Здесь или пойдем в комнату?

— В комнату? — изобразил недоумение Дэниел. — Бобби, это индейская игра. В нее играют на свежем воздухе. Нагишом. Мы пойдем на пляж. Кто первым дойдет до сотни, тот победил.

Бобби это явно не понравилось. Он медленно помигал, снял свою руку с плеча Дэниела и скрестил руки на груди:

— Думаю, камни ты уже припас?

— Они у меня в кармане.

Бобби взглянул на часы, потом на свою горничную, продефилировавшую неподалеку:

— Сейчас девять тридцать. Встретимся здесь в полночь. Надо пересчитать деньги, смыть запах табака, перекусить…

— Отлично, — сказал Дэниел. — В полночь — то, что надо. Сам хотел предложить.

Дэниел и Бобби, сняв одежду, встретились на берегу возле самого прибоя, на мокром песке, фосфорически поблескивающем в лунном свете.

— Итак, на что мы играем, — уточнил Дэниел. — Если я выиграю, я свободен; если я проиграю, я остаюсь и плачу десять тысяч за удовольствие поиграть с вами.

— Все верно.

— Я бы предложил чуть-чуть изменить правила.

— Откуда же мне знать, что еще ты придумал. Лучше скажи.

— Я объясню, в чем дело. Все, что я могу выиграть сейчас, — это уход от вас, и это притом, что вы отличный товарищ, превосходный учитель и лучший игрок из всех, кого я видел за свою недолгую карьеру — включая Гвидо. Я предлагаю дополнительное пари еще на десять тысяч: так я смогу выиграть еще что-то, кроме возможности ухода. А в случае проигрыша я отдам вам все деньги, что у меня есть.