Синдикат - Дина Рубина

…Прямо с утра ко мне пробился очередной писатель.

Вообще, я не любила утренних посетителей. В эти часы явключала компьютер, открывала почтовую программу и инстинктивно вжимала головув плечи: казалось, на меня обрушивался изрядный кусок небесного свода. Помимоежедневных, еженедельных и ежемесячных рассылок многих организаций, институтов,клубов и других сообществ, помимо приглашения на установочный пленумкакого-нибудь нового, Еврейского Балтийско-Финского Конгресса за подписьюГройса; помимо служебных писем из разных департаментов в Центре; помимоежедневных дурацких сообщений, что какой-нибудь Павел Росанович Ли зачем-то —для рифмы, наверное, — принадлежит к потерянному колену Нафта-Ли («Нафтали— олень прыткий, говорит он речи галантные…») и прочая, прочая, прочая… наголову мою рушились — как отколовшиеся от скалы камни, — отдельныевопли-воззвания, письма-доносы, приглашения на какие-нибудь совсем уж необычныемероприятия.

Сегодня, например, обвалилось приглашение на актсамосожжения у здания Верховного суда РФ от Зайнутдинова Рафаэля Ибрагамовича,проживающего в Тюменской области, Нижневартовский район, поселок Излучинск…«Это не суицид, — писал он — Это — протест против диктатуры беззакония,диктатуры коррупции»…

В первые дни, получая подобные письма, я вскакивала, чтобыбежать, предупреждать, предотвращать… кого? что?.. Но вскоре обессилела…

Мир угрожал навалиться на меня своей пьяной безумной,воняющей тушей, — придушить, заспать меня, — вот как пьяная бабапридавливает во сне своего младенца… И я поняла, что буду раздавлена, если необлачусь в панцирь…

Так вот, именно в момент утреннего камнепада явилсяочередной писатель с очередной рукописью.

Вскоре я уже определяла их по тому, как они входили, —по этой замечательной смеси высокомерия с готовностью брякнуться на колени.Никто и никогда не напоминал мне так Михаила Самуэлевича Паниковского, как этитворцы в поисках дотаций и спонсоров.

Как всегда, ему не нужно было ничего. Ему лично. Нужно былолюдям, которые без его книги пропадут. Это роман-трилогия о пути нашего народав пустыне Синайской… Называется «Наша высокая стезя»… Ведь никто никогда небрался вообразить — как, изо дня в день, они брели и брели по пустыне, шагаячерез барханы, зыбучие пески, перешагивая через кобр и гюрз… гюрзей… Как ониблуждали…

— Интересно, как вы представляете себе Синайскуюпустыню? — вяло попыталась вклиниться я.

— Да ведь это неважно, — ответил онвысокомерно. — Пушкин тоже никогда…

— Да-да, Пушкин…

Так вот, некое издательство согласно напечатать его роман.Но ищет спонсора.

Я удовлетворенно кивнула. Я всегда с охотничьим замираниемждала произнесения этого резиново-упругого, носового слова. И когда онопоявлялось на сцене, рождалось из округленных губ посетителя, вылетало из-подусов, или окруженное колечком помады, я испытывала такую тоску, какие редкоиспытывала в своей прежней неначальственной, безответственной жизни.

Иногда они добавляли великодушно:

— Мне незачем вам объяснять, что такое муки творчества.Вы ведь тоже пишите?

Этих Шекспиров я, как правило, отфутболивала к Галине Шмак.«Пусть с вашей рукописью ознакомится сначала Галина Евсеевна», — говорилая, зная, что отсылаю автора с его будущей книгой в долину теней, откуда нетвозврата.