История одной кошки - Гвен Купер

— Дядя Джош, — спрашивает Роберт, поднимая руку вверх, — а как получается, что люди должны переехать из дома, в котором живут?

— Они не должны… пока, — отвечает Джош. — Есть правила, которые говорят, сколько денег владельцы здания могут потребовать у людей за то, чтобы те могли там жить. И сейчас они хотят изменить правила и сделать дом таким дорогим, что живущие там люди больше не смогут позволить себе этого.

— Так и с нами случилось, — важно заметила Эбби. — Когда мама с папой развелись, мы больше не могли позволить себе жить в доме возле бабули и дедули. Нам пришлось переехать в квартиру, потому что папа перестал давать маме деньги.

Джош как раз кладет какие-то бумаги в кремового цвета папку, но его руки замирают, как замирает кошка, когда видит жертву, на которую собирается напасть. Он выглядит таким напряженным, что мне кажется, будто в тех бумагах удалось-таки спрятаться мыши, и я выглядываю со своего места рядом со стулом Роберта, чтобы убедиться, что не пропустила угрозу.

— Кто сказал тебе такое о твоем отце? — негромко спрашивает Джош у Эбби.

Детеныши переглядываются. Потом девочка отвечает:

— Иногда мы слышим, как мама говорит по телефону, хотя она и закрывает дверь в свою комнату. — Глаза у Роберта расширяются и округляются, как будто он испугался того, что сказала Эбби. — Мы не подслушиваем, — быстро добавляет та. — Просто иногда мама слишком громко говорит.

Глаза Джоша становятся грустными и еще злыми. Но голос его остается добрым, когда он отвечает племяннице:

— Вам с Робертом повезло, что маме удалось найти хорошую работу, что у вас есть бабуля и дедуля, и тетя Лаура и я в помощь. Вам больше не придется никуда переезжать. Но у людей, которые живут в этом доме, так мало денег, что они не смогут найти себе достойное жилье, если будут вынуждены переехать. А ведь они так давно живут в своих квартирах. Некоторые поселились там еще до моего рождения. — Глаза у Эбби и Роберта стали еще больше, как будто они даже представить не могли, что возможно так долго жить.

— А у тех людей, что там живут, есть такие кошки, как Пруденс? — хотелось знать Роберту.

— У некоторых есть, — улыбнулся Джош. — Они боятся, что, если придется переезжать, им не удастся найти новое жилье, где разрешили бы держать кошку.

Ничего себе! Только представьте! Какие безумцы не захотели бы держать кошек в многоквартирном доме? А кто будет защищать их от мышей и крыс? Разве найдется собака, способная справляться с этой работой так же аккуратно и ловко, как кошка? Я думала, что слышала и видела уже все людские нелепицы, но сейчас убеждаюсь, что человеческой глупости предела нет.

В следующий визит детенышей из Нью-Джерси на машине к нам на обед приезжает отец Джоша. Я бросаюсь наверх — вздремнуть на кошачьей кровати в Домашнем кабинете, но, когда слышу, что все возвращаются туда, спрыгиваю вниз и сворачиваюсь клубочком под письменным столом Джоша, пытаясь сделать вид, что там все время и спала. К тому времени, как они поднимаются наверх, я уже вылизываю свою правую переднюю лапу, потом неспешно вымываю ею мордочку, чтобы убедиться, что мне удалось полностью их одурачить.

— Ничего себе! — выдыхает отец Джоша, устраиваясь на одном из стульев, где обычно сидят Эбби или Роберт. Его лицо бледнее, чем было в минувший раз, на лбу выступили капли пота. — Переносить жару здесь, в городе, намного тяжелее, чем у нас. Старику в жару тяжело.

— Пап, ты как себя чувствуешь? — в голосе Джоша звучит тревога. — Принести воды?

— Я в порядке, в порядке. — Его отец машет рукой перед лицом. — Не рассказывай маме, что у меня закружилась голова, — решительно добавляет он. — Она очень волнуется за мое сердце. Мне семьдесят пять лет, а она до сих пор думает, что я не могу о себе позаботиться.

— Я принесу тебе водички, дедуля, — предлагает Эбби. — Мы с Робертом тоже хотим пить.

Оба выбегают из комнаты (похоже, детеныши вообще не умеют ходить). Я слышу топот их лап по лестнице.

— Ну… расскажи мне о том, чем ты сейчас занимаешься, — просит отец Джоша. — Дети только об этом и говорят.

— Я лишь выполняю малую толику. — Впервые Джош, кажется, стыдится говорить о своей работе. — Есть организации, которые занимаются исключительно сохранением домов Митчелла—Лама. Я просто помогаю чем могу.

— Покажи, — велит отец. — Мне интересно.

— Ну… — Джош собирает несколько листов бумаги, которые обычно дает Эбби и Роберту для раскладки по конвертам. — Я пишу пресс-релизы и рассылаю журналистам и на различные интернет-сайты, чтобы все знали, что происходит. Еще я переговорил с жильцами дома, собрал их воспоминания. Сейчас я их подробно записываю и свожу вместе, иллюстрирую старыми фотографиями, которыми меня снабдили. Мне кажется, если представить это дело с такой стороны — возможно, что-то и получится.

Он протягивает бумаги отцу, и тот начинает их неспешно перелистывать.

— Еще я собираю воедино историю студии звукозаписи, которая располагается в полуподвальном этаже здания. За годы существования она стала по-настоящему важной достопримечательностью района. Я пытаюсь помочь им переоформить студию как некоммерческую организацию, чтобы у них появился законный статус, если мы сможем добиться слушания в суде.

Джош направляется в мою комнату, возвращается со стопкой черных дисков. За ними следует слабый запах Сары. На меня внезапно накатывают, как живые, воспоминания о Саре в нашей старой квартире: она стоит в длинном, тонком сарафане перед полками, где хранит свои диски, и говорит: «Сегодня, похоже, у меня настроение послушать Бетти Райт. Как думаешь, Пруденс?» Но так же быстро, как нахлынуло, воспоминание исчезает туда, где я не могу его достать.

— Если посмотреть на выходные данные, — Джош протягивает диски отцу и указывает на крошечные буквы на картонных обложках, — видишь, как много больших альбомов было выпущено на этой студии. Поэтому я все скрупулезно выписываю, прилагаю снимки некоторых групп. Отправляю редакторам моего старого журнала и некоторым нашим… то есть их конкурентам. Еще я создал посвященный этому дому веб-сайт и страничку в «Фейсбуке», и мы побуждаем жителей района и собственников близлежащих семейных лавочек, которым, в конечном счете, будут грозить те же проблемы, делиться собственными историями и воспоминаниями. Мы собираем все ходатайства, присланные по электронной почте. Пока собрали пять тысяч подписей.

— Некоторые из этих снимков переносят меня в прошлое, — признается отец Джоша. — Мы с мамой купили дом, в котором вырастили вас с сестрой, приблизительно в то же время, когда возвели этот.

— Возможно, — Джош улыбается. — Остались люди, которые живут там еще с шестидесятых.

Его отец прикрывает глаза.

— Если человек больше пятидесяти лет живет на одном и том же месте, — говорит он, — где выросли его дети, он не захочет покидать этот дом, разве что вперед ногами.

— Я бы не захотел, — негромко говорит Джош.