Вечная жизнь - Фредерик Бегбедер

— Ты убежал и не услышал главного: Черч организовал тебе встречу с Крейгом Вентером в его Центре долголетия. Мы с Лу возвращаемся в Женеву. Так будет правильнее… для всех.

Лучше бы она ударила меня ножом в сердце! Я обожал эту женщину, а она хотела убежать из моей безумной семьи. Я начал просить ее остаться, а Роми судорожно обнимала Пеппера, как в романтическом мультфильме Миядзаки.

— Леонора, я от тебя без памяти. Ты останешься с нами, и мы обессмертимся. И не спорь. Позволь старому дураку любить тебя. Продолжай делать меня счастливым, умоляю. Я бы бросился перед тобой на колени, если бы не сидел за рулем машины весом в три тонны.

— Вас ждут в Human Longevity в Сан-Диего, — холодно произнесла Леонора. — А меня — работа в Швейцарии. Подышу свежим горным воздухом, авось забуду весь этот постчеловеческий вздор.

— Папа, почему ты имеешь право жениться на Лео, а я не могу выйти замуж за Пеппера? — канючила Роми.

— Да потому, что тебе десять лет, а мне пятьдесят один!

Роми успела незаметно включить своего робота и теперь гладила его по голове. Зеленые светодиоды освещали ее заплаканное лицо. Я смотрел на странную парочку, отражавшуюся в зеркале заднего вида, и думал: если никогда не умел быть суровым и последовательным со старшей дочерью, нечего и начинать.

— В Сан-Диего завтра будет солнечно, плюс 26 градусов по Цельсию, — сообщил Пеппер, повернув голову к Роми, которая не переставала целовать его. — Stat crux dum volvitur orbis.

— Что-что?

— «Крест стоит, пока вращается мир» — это девиз картезианцев, монашеского ордена Римско-католической церкви, основанного в 1084 году святым Бруно Кельнским в Шартрезских горах близ Гренобля, во Франции. А в аэропорту Бостон-Логан, в кафе Lucky’s Lounge, вам предложат пряные куриные крылышки всего за 11 долларов. Я люблю вас всех, как любил Господь.

Было три часа дня, а мне казалось, что уже глубокая ночь.

Бостон — красный город, как его кирпичные дома, но выхлопные газы и облака затемняют свет. Я думал обо всех прекрасных моментах, пережитых с Леонорой: каждый раз, когда я обнимал ее, мне казалось, что мы счастливы, а на самом деле… мы были канатными плясунами над пропастью. Я не переживу очередного расставания. Лу в зеркале выглядела как в ночь своего рождения: она была синенькая, а я показывал ей разные предметы в палате и говорил: «Это раковина, а это шкаф…» Однажды, на день рождения Роми, я пригласил всех ее подружек-одноклассниц в караоке и спел «Я буду там» Майкла Джексона. «Всякий раз, когда ты понадобишься мне, я буду там». Пришло время сдержать слово. Я припарковал машину на полосе аварийной остановки.

— Ты можешь уйти, Леонора, но… я хочу, чтобы мы потерпели друг друга еще несколько столетий. Что касается тебя, Роми… Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Мы найдем решение. Давайте останемся все вместе, ладно?

Леонора расплакалась, за ней и мы с Роми. Это выглядело смешно. Коробка с носовыми платками путешествовала по машине, а Пеппер смотрел на нас с сочувствием: решительно, человеческие особи чрезвычайно хрупкий вид.

— Давай стартуй, а то у меня живот разболелся… — Леонора нахмурилась. — Прости, я устала… Не понимаю твоего бегства от смерти, ты становишься слишком странным. Посмотри, в каком состоянии Роми. Это уже не шутки.

— Мне кажется, в машине нарастает волнение, — сказал Пеппер.

— Зеленый! Зеленый!

Лу всех примирила. На светофоре действительно загорелся зеленый свет. Я нажал на газ, вытирая глаза. Все, что осталось в нас человеческого, цеплялось за эту машину, в этот день, под красным небом, за красными габаритными огнями, между красными фасадами домов.

Основные различия между человеком и постчеловеком