Стервы - Джиллиан Ларкин

Она знала, что Глория пошла на огромный риск. Та что-то такое ей говорила вскользь — что ей угрожает сестра пианиста, и еще какую-то чушь о том, что артисты здесь могут продержаться лишь до тех пор, пока ладят с гангстерами, которым принадлежит заведение, но тогда Лоррен только посмеялась над всем этим. Господи Боже, это же не кто-нибудь, а Глория Кармоди! Какой гангстер (или девчонка-негритянка, если уж на то пошло) осмелится конфликтовать с любимицей чикагского высшего света?

Вы только посмотрите на нее сейчас!

Пусть Глория и волнуется в душе, но от нее так и веет безмятежностью. Лицо застыло, зато тело живое, как ртуть, оно раскачивается в такт музыке, а голос, стоило ей закрыть глаза и запеть, стал прясть нити из чистого золота.

Пианист как раз исполнял потрясающее соло, электризовавшее всех присутствующих, словно удары молнии. Пока он перебирал клавиши, Глория отошла от микрофона и покачивалась из стороны в сторону. А Лоррен всем своим существом воспринимала музыку. Ничто так не возбуждает, как страстные мелодии джаза.

Пора и Лоррен Дайер напомнить окружающим, кто здесь по-настоящему смелый. Она вынула из пачки сигарету, зажала в губах.

— Дашь огоньку? — спросила она, пытаясь завладеть вниманием Маркуса.

Он достал из кармана пиджака серебряную зажигалку, дал ей прикурить, но ясные голубые глаза смотрели на что-то позади Лоррен. Не позволяя себе сорваться, она попробовала применить другую тактику.

— Ты послушай только, как божественно поет Глория, — проговорила она, сделав глубокую затяжку. — Я и понятия не имела, какой у нее талант.

— Ну да, — рассеянно произнес Маркус. — Она всем тут показала, что почем.

— Помнишь, как мы слушали ее в прошлый раз — на том невыносимо скучном рождественском приеме… Маркус! — перебила себя Лоррен. — Какого черта ты туда уставился? — Она проследила за его взглядом и увидела Клару у стойки бара. — Ох, ничего себе! Тебе так сильно хочется еще выпить? Решил оторваться по полной?

— Да нет, — ответил Маркус. — Меня заинтересовал тот парень. Ну, с которым она беседует. Тебе его лицо не кажется знакомым?

— Ей можно разговаривать с другими мужчинами, Маркус, — Лоррен закатила глаза. — Пусть она деревенщина, но никто не запрещает ей флиртовать. — После этого она присмотрелась к собеседнику Клары повнимательнее. — А ты не случайно меня спросил — это же Гаррис Браун!

— Кто? — Маркус сжал запястье Лоррен.

Ну, теперь он у нее на крючке. Если Маркуса интересуют сплетни, Лоррен ему такое выложит!

— Гаррис Браун? Второй сын известного нью-йоркского политика-миллионера. В испорченном высшем свете Нью-Йорка он слывет одним из самых крутых ловеласов. И теперь, когда я на него смотрю, то начинаю понимать почему. Ух ты!

— За каким чертом Кларе понадобилось с ним болтать? — спросил Маркус. Глаза его округлились.

— А кому это интересно? — пожала плечами Лоррен. Конечно, странно, что такой завидный кавалер тратит время на Простушку Клару, но ведь та и вправду выглядит сегодня совершенно по-новому, чертовски привлекательно — это Лоррен в душе признавала. — А вообще-то, ей повезло. — Она вскинула глаза как раз вовремя и успела заметить, как Клара отрывается от губ кавалера после поцелуя. — Похоже, наша строгая пуританка решила отвязаться как следует.

Маркус вскочил на ноги и вылетел из кабинки, сжав губы от злости.

— Сейчас я приглашу этого шутника пойти прогуляться.

— Вот этого ты точно делать не станешь! — решительно потянула его назад Лоррен. — Наш план наконец-то пришел в действие! Клара напрашивается на большой скандал. Так не мешай ей увязнуть в нем… — Лоррен не успела договорить, как до нее вдруг дошла правда. Чем дольше она смотрела Маркусу в лицо, тем глубже убеждалась, что это правда. — Глазам своим не верю, — проговорила она. — Значит, для тебя это больше уже не игра, так?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Маркус, уткнувшись в свой бокал.

— Хочешь, чтобы я назвала вещи своими именами? — настаивала Лоррен. — Ты в нее втюрился. В нее. В Клару.

— Хватит чушь нести…

— Это я несу чушь? Ты не забыл, что именно мы задумали вместе? — У Лоррен голова шла кругом. Ей было необходимо что-нибудь говорить, все равно что, лишь бы отвлечь внимание Маркуса от Клары и вернуть самой Лоррен, которой его внимание и должно принадлежать — не важно, осознает это Маркус или нет.

— На следующий год я еду в Нью-Йорк, — выпалила она.

— Что ты говоришь? — спросил Маркус, отводя от стойки бара глаза, в которых вспыхнул огонек интереса.

— Я в следующем году буду учиться в Барнарде. Это такой колледж — колледж Барнарда.

— Я знаю, что колледж.

— Он находится в Нью-Йорке. Колледж Барнарда при Колумбийском университете в Нью-Йорке.

— И где он находится, я тоже знаю, Рен.

Но теперь, раскрыв свою тайну, Лоррен уже не могла молчать. Язык у нее работал как бы сам по себе.

— Меня приняли, а это дело немаленькое… то есть тебе не нужно объяснять, как это важно, ты и сам знаешь… но я подумала, что тебе будет интересно это узнать. Ну, потому что ты ведь и сам будешь учиться в Нью-Йорке, понимаешь? В Колумбийском университете. Через дорогу от меня… ну, от колледжа Барнарда. И… — Тут, по счастью, ее перебил шум перебранки, вспыхнувшей у стойки бара. Лоррен, в равной мере растерянная и разъяренная, повернулась посмотреть, что там происходит.

А там появился не кто иной, как Себастьян Грей. Он размахивал руками и орал, как на пожаре.

— Да вы знаете, кто я такой? Мне стоит только мигнуть, и вся мэрия Чикаго обрушится на ваш вертеп греха!

— О боже! — только и смогла произнести Лоррен, непроизвольно хватаясь за руку Маркуса. Его глаза уже устремились туда же, и впервые за нынешний вечер они с Лоррен смотрели на одно и то же лицо.

— Вот уж действительно незваный гость, — проговорил он.

Бастиан орал на того самого парня, который в прошлый раз пытался «снять» Лоррен. На Карлито Мачарелли. Лоррен хотела было предупредить Бастиана, но наблюдать за происходящим ей показалось интереснее.

Карлито был недоволен, но держал себя в руках.

— Я управляющий этим баром. Прошу вас успокоиться.

— Я не собираюсь успокаиваться! Я не допущу вот этого! — Себастьян пальцем показывал на эстраду, где стояла Глория, приставившая руку козырьком ко лбу. Она пыталась с ярко освещенной эстрады рассмотреть, что происходит в полутемном зале. — Вы понимаете, что это такое?

— Ну да, — ответил Карлито, поправляя галстук. — Пара красивеньких ножек, и к ним — очень недурной голосок.

Полдюжины головорезов, без лишнего шума выросших за его спиной, дружно заржали. Бастиан, казалось, только сейчас их заметил и начал соображать — он страшно побледнел. Размахнулся сжатым кулаком, но охрана гангстера чуть-чуть опередила его.