Профессор Желания - Филип Рот

— Ну и как же ты меня все-таки разыскала?

— Позвонила Шёнбруннам.

— Ну и дела!

— Но на здешней заправке я и впрямь очутилась совершенно случайно. Я понимаю, это звучит странно, но тем не менее. И не так уж странно по сравнению с событиями по-настоящему странными, какие случаются буквально на каждом шагу.

Она лжет, и ее шарм на меня не действует. Из окна я вижу Клэр, в руке у нее так и не раскрытая книга. А ведь мы могли бы уже быть на полдороге к пруду!

— Чего тебе нужно, Элен?

— Чего мне нужно от тебя? Ничего, разумеется, ничего. Я, знаешь ли, замужем.

— Нет, я этого не знал.

— Потому-то я и прибыла в Нью-Йорк. Познакомиться с семьей мужа. А сейчас мы едем в Вермонт. У его родителей там летний домик. — Она смеется; я бы назвал этот смех вызывающим. Или зазывным. Поневоле я вспоминаю о том, как она смеется в постели. — Можешь себе представить, что я никогда не была в Новой Англии?

— Ну да, — говорю я. — Это тебе не Рангун.

— Да, и с некоторых пор никакого Рангуна!

— А как ты себя чувствуешь? Я слышал, ты сильно болела.

— Сейчас мне лучше. У меня был тяжелый период, но он уже позади. А как ты?

— Мой тяжелый период тоже уже позади.

— Я была бы рада повидаться с тобою. Если это, конечно, возможно. Ты живешь далеко отсюда? Я бы с тобой с удовольствием побеседовала…

— О чем?

— Мне нужно тебе кое-что разъяснить.

— Ничего тебе не нужно. Равно как и мне. Мне кажется, дело зашло так далеко, что мы вправе обойтись без взаимных объяснений.

— Я просто сошла с ума, Дэвид, я тогда была сама не своя… Дэвид, такие вещи трудно говорить под стук канистр.

— Вот и не говори.

— Но мне это необходимо.

Клэр присела в оставленный мною шезлонг и листает «Таймс».

— Поезжай купаться одна, — кричу я ей. — Сейчас сюда приедет Элен. С мужем.

— Она вышла замуж?

— Так она утверждает.

— Но почему же тогда она представилась как Элен Кипеш?

— Наверное, чтобы ты поняла, кто она такая. И правильно передала мне.

— Или чтобы самой понять, кто она такая. Так что, тебе хочется, чтобы меня на время ее приезда в доме не было?

— Ну что ты! Я хотел сказать, если тебе больше хочется искупаться…

— Только если этого больше хочется тебе…

— Нет, ни в коем случае!

— А где они сейчас?

— У нас в городке.

— И она специально приехала в такую даль? Ничего не могу понять. А что, если бы нас не оказалось дома?

— Она говорит, что они направляются к родителям мужа в Вермонт.

— И не поехали по скоростной магистрали?

— Дорогая, да что с тобой? Да, они не поехали по скоростной магистрали. Может быть, сельские дороги кажутся им более живописными. Но какая разница? Как заедут, так и уедут. И ты ведь сама сказала мне, чтобы я не дергался.

— Но мне не хотелось бы, чтобы тебя обидели.

— Не о чем беспокоиться! И если ты решила остаться только поэтому..

И вдруг она встает и, едва не расплакавшись (в таком состоянии я вообще ее вижу впервые в жизни), говорит:

— Послушай, ты так откровенно меня выпроваживаешь…

И она стремительно уходит туда, где припаркована наша машина (а это за домом и за сараем), и пыль летит у нее из-под ног. И я бегу следом за ней, вернее, следом за лабрадором, которому кажется, будто это такая игра.

Вот так мы, все трое, оказываемся за сараем, мы тяжело дышим после бега наперегонки — и в этот момент прибывает супружеская чета Лауэри. Пока их машина катит по длинной подъездной дорожке к нашему домику, Клэр успевает надеть поверх купального костюма халат.

На мне вельветовые шорты, вылинявшая футболка и стоптанные теннисные туфли — экипировка, оставшаяся еще со времени учебы в Сиракьюсе. Узнать меня для Элен не составит труда. А вот узнаю ли я ее? Смогу ли объяснить Клэр (и должен ли объяснять?), что единственное, чего мне на самом деле хочется, это просто взглянуть…

Мне рассказывали, что в довершение ко всем своим хворям Элен набрала где-то килограммов десять. Если это и впрямь так, значит, с тех пор она похудела килограммов на пятнадцать. Из машины она выходит во всем великолепии — самой собой. Пожалуй, она стала бледнее, чем мне запомнилось, или, вернее, ее бледность имеет несколько иной оттенок по сравнению с той квакерски-чистой белизной кожи, к которой я в последнее время привык. Бледность Элен прозрачна, и, если угодно, она источает сияние. Только истончившиеся руки и шея напоминают о том, что у нее были нелады со здоровьем и (что куда важнее!) что ей уже где-то между тридцатью и сорока. Если абстрагироваться от этого, она вновь ослепительна и неотразима.

Ее муж пожимает мне руку. Я ожидал, что он окажется повыше ростом, да и постарше, мне кажется, бывшие мужья всегда ждут от новых чего-то такого. У Лауэри коротко подстриженная черная борода, он носит очки в черепаховой оправе, росточком он не высок, но подтянутый, сильный, спортивный. На обоих супругах джинсы и сандалии на босу ногу, цветастые рубахи с открытым воротом; оба подстрижены под принца Вэлианта.[40]Из драгоценностей и муж, и жена носят только обручальные кольца. Все это мне ровным счетом ничего не говорит. Не исключено, что изумруды покоятся дома в шкатулке.

Мы обходим участок, словно вновь прибывшая пара — перспективные покупатели, которых знакомит с очередным предложением агент по торговле недвижимостью; или словно они соседи из точно такого же дома чуть дальше по дороге, заглянувшие к нам на минуту, чтобы представиться; словно они, как и есть на самом деле, бывшая жена со своим новым мужем, иначе говоря, никто и ничто, а если и нечто, то вызывающее не столько ностальгический, сколько археологический интерес: ну-ка, давайте посмотрим, что это такое мы совершенно случайно извлекли из земли во время раскопок? Да, конечно же, объяснив ей, как проехать сюда, к нашей идеальной берлоге, я не совершил дурацкой ошибки, а главное, богом клянусь, не совершил ошибки опасной. А с другой стороны, как еще удалось бы мне удостовериться в том, что я до конца прошел «деэленизацию» и что эта женщина уже не в силах ни очаровать меня, ни хотя бы разочаровать, короче говоря, что я выработал полный иммунитет к самому прельстительному и самому преступному из всех демонов, существующих в женском обличье? Как права была Клэр, говоря, чтобы я не дергался, прежде чем — разумеется, по моей вине, разумеется, из-за моей растерянности и смущения после того, как я, пригласив Элен, повесил трубку, — начала дергаться сама.