Всюду третий лишний - Бен Хетч

– Нет, ведь поют, что «…пусть надежды разбиты, но взгляни на меня, я вновь поднимаюсь с колен». А ты снова копируешь Вуди Вудпекера. Посмотри, я кусаю губу, а это выражает усилие, с которым я поднимаюсь с колен. Тебе надо проявлять побольше фантазии и изобретательности.

– «Смешная девчонка» и Барбара Стрейзанд: отлично, – говорит Доминик и, растопырив пальцы, закрывает лицо руками. – Ну, а сейчас, – она отводит руки от лица, – хорошо?

– Это же не вульгарная песня. Вот смотри!

– Ну и что это?

– Это счастье, но с привкусом сожаления. Ты видишь, мои глаза полуоткрыты? Этим и выражается сожаление.

Я рассмешил ее в бюро путешествий по Аризоне, куда мы заглянули во второй половине дня, сунув взятую со стенда брошюру с правилами этикета, которые настоятельно рекомендовалось соблюдать в индейской резервации, а ее мы как раз и собирались посетить. Брошюра призывала нас не привозить с собой ни алкоголя, ни наркотиков и не хлопать в ладоши, если мы увидим, как индейцы танцуют, поскольку это отправление религиозных обычаев, а не увеселительное действо. Там был и такой совет: «Если аборигены пригласят вас к себе домой, не берите в руки и не уносите с собой предметы быта и обихода, даже если они покажутся вам чрезвычайно интересными».

Веселье было несколько подпорчено перебранкой с Карлосом. Я обратился к женщине, сидевшей за конторкой, с вопросом, существует ли в Аризоне что-либо, чего нам следует опасаться. Этот вопрос я всегда задаю в туристических центрах всех штатов, через которые мы проезжаем.

– В нашем штате водятся черные медведи. Медведь Смоки – это национальный символ, напоминающий об осторожном обращении с огнем. Но медведи не часто появляются на дорогах, их можно встретить разве что в национальных парках; они могут приблизиться к вам, привлеченные запахом пищи.

Ответ дамы обеспокоил меня:

– А как избежать встречи с ними в национальных парках?

А потом, когда мы уже сидели в машине, Карлос вспомнил:

– Ты все время задаешь глупые вопросы. «А как избежать встречи с ними в национальных парках?» – передразнил меня он.

Ответ, по его мнению, был совершенно ясен – не надо разбрасывать еду где попало, уж это знает каждый дурак, а к тому же мы не собираемся ночевать в национальном парке, а остановимся на ночлег в кемпинге «Кемпграунд оф Америка».

– Понятно, здешние медведи умеют читать. Прочитают «Кемпграунд оф Америка» и решат: «Тьфу, черт побери, ведь сюда-то нам нельзя», – ответил я.

Карлос пребывал в кислом настроении весь день, что, конечно же, повлияло и на нас с Доминик. Найти подходящий кемпинг оказалось не так-то просто. Первый выбранный нами кишел какими-то черно-белыми насекомыми, которые совокуплялись в полете. Я вступил с ними в сражение, вооружившись аэрозольным баллоном с лаком для волос, которым пользовалась Доминик. От лака крылья насекомых слипались, и мы наблюдали, как совокупляющиеся пары планировали на землю, однако вместо них откуда-то во множестве прилетали новые. Пока мы с Доминик боролись с насекомыми, Карлос чуть не вколотил колышек палатки в трубу, по которой на территорию кемпинга подавался природный газ. А когда к нам подошел самый настоящий бродяга, назвавшийся Дэйвом из Калифорнии, и, уставившись хищным взглядом на портмоне, висевшие у нас на поясных ремнях, стал объяснять, что ему необходимо здесь залечь и затихариться по причине мелких неприятностей, приключившихся с ним в городе, то это было уже последней каплей, переполнившей чашу нашего терпения, и мы в спешке начали собираться.

– Жучки-неразлучники, они спариваются всего раз в году и после этого умирают. Вот если бы также было и у людей, а? – сказал бродяга, наблюдая за тем, как мы заталкиваем в багажник свои пожитки. Карлос впопыхах даже забыл свой фонарик на обеденном столике.

Как только мы приехали сюда и я установил свою палатку, так сразу же подвергся нападению других паразитов – мелких муравьев, идущих стройными колоннами вдоль косых швов по парусине. Доминик вновь проявила удивительную сметливость в практических делах: она посыпала тальком верхушку палатки.

– Это собьет их с пути. Их лапки будут скользить, да и запах им не нравится. Так что они от тебя отстанут, – уверенно сказала она; именно так и случилось.

Карлос все еще оплакивал забытый фонарик, и, между прочим, опять виноватым оказался я, потому что я последний держал его в руках, когда давил им жучков-неразлучников. Шутки ради я попросил Доминик посыпать тальком и Карлоса, чтобы он тоже отстал от меня. Она засмеялась:

– А ты знаешь, мне стали нравиться твои шутки, и я считаю их остроумными. Нет, правда, – и она потрусила тальком над макушкой Карлоса.

Тема: где ты?

Кому: Киту Ферли

От: Тома Ферли

Дорогой Кит!

Может, я чем-нибудь расстроил тебя? На тебя все это не похоже. Ты получаешь мои письма, полные волнений и стонов? Что происходит, мой младший брат? Или ты все еще переживаешь по поводу Бич-роуд?

Том

Запись в дневнике № 15

День, когда Дэнни перевезли из больницы домой, также считался особым, хотя к этому моменту каждый из нас освоил свои обязанности в отношении него. Произошло это в конце февраля; слова отца оказались пророческими: Дэнни действительно вышел из больницы через главный вход. Медсестры высыпали в вестибюль, чтобы проститься с Дэнни и пожелать ему всего хорошего, а Мэнди, офицер связи, даже всплакнула. Мы повели Дэнни на прощание повидаться с «хаусмайстером». Встретившись, они пожали друг другу руки. Папа положил двести фунтов в копилку, куда медсестры клали мелкие деньги на свои коллективные нужды.

Строительные рабочие сделали свое дело и подновили изнутри дом на Бич-роуд; кое-что сделала Джейн, следуя советам и указаниям специалиста по трудотерапии, который наблюдал Дэнни в Германии. Все лестницы в доме были обнесены перилами; по бокам кровати Дэнни были установлены металлические сетки, чтобы он не упал, поскольку ноги не вполне еще слушались его; пришлось установить специальную ванну, поскольку Дэнни еще с трудом мог перемещать свое тело, к тому же только одна рука слушалась его.

Наш первый вечер дома был поистине тихим и семейным. Все были в сборе, но не было никакой торжественности и никакого веселья. Мы хотели, чтобы все выглядело как можно более обычно. Джейн приготовила любимое блюдо Дэнни (цыпленка по-киевски), открыли бутылку вина и… Дэнни опрокинул на себя рюмку – все замерли: это плохое предзнаменование. Когда Дэнни подали его любимое блюдо, большая его часть оказалась на его костюме. Под конец вечера Дэнни вспылил и буквально вышел из себя. Подобные вспышки гнева особенно участились в те несколько недель, что предшествовали его выписке из больницы. Прежде Дэнни никогда не впадал в буйство, но сейчас вдруг ни с того ни с сего в нем пробуждалось какая-то беспричинная агрессивность. А также сила. Спровоцировать такую вспышку могло что угодно – если вы не могли его понять; если он не получал именно того, чего требовал; если он не мог чего-то найти; если случался какой-то сбой в привычном ему распорядке, например, если завтрак не подавали ему ровно в восемь утра.