Звезды, души и облака - Татьяна Шипошина

— Да! Это точно! — вставил Тоха. — В свободе!

— Но тут ещё одно условие есть, для этого человека, который решил обрести и покой, и волю.

— Какое условие?

— Тема уж очень такая… Ну ладно, я вам скажу, как я это понимаю. Дело в том, что нет их в нашем мире: ни свободы, ни покоя. Потому что всё, в этом мире, не вечно и переменчиво. Всё — может уйти, умереть. Да?

— Да. Так где же тогда эта «воля»? — спросил Тоха. — Где же есть такое место, которое не меняется?

— Там, где вечность, полнота всего сущего, и любовь. В Боге.

— А-а-а…

— Что «а-а»? Как может быть человек свободен в этом мире, когда он всё время чего-то хочет и куда-то стремится? И зависит от своих желаний. Бог — это свобода. Это полнота знания и полнота любви. Любви! Вот уж куда нельзя человека насильно загнать, так это — к Богу. Только свободно и добровольно. Можно ли полюбить из-под палки? И каждый в своё время к Богу приходит.

— Когда?

— Когда поймёт, что к чему. Когда додумает свою мысль до конца. Тогда приходит человек к Богу и принимает все Его законы. И ещё говорит: «Боже, какой же я был дурак, что раньше к Тебе не пришёл»!

— Что-то это слишком сложно, — сказал Тоха.

— А какие эти законы? — спросил Васька. — Мы их знаем?

— Мы их чувствуем. Иногда — чувствуем, как совесть.

А чтобы мы знали точнее, нам даны заповеди. Заповеди — это и есть законы, которые надо принять добровольно и по любви. Это — как бы Бог объясняет нам, людям. Как нам надо жить, чтобы не оторваться от Бога. Или — чтобы прийти к Богу. Кому — как.

— Так не бывает, — сказал Тоха, — чтобы человек добровольно решил какие-то законы выполнять!

— Бывает. Вот человек, в этом стихотворении, понял всё и решил уйти в монастырь. В «обитель дальнюю». Чтобы там, в монастыре, жить по Божьим законам. И найти там — свою чистую радость, свой покой и свою свободу.

— А в монастырь-то — зачем?

— Трудно человеку, в мире живя, полностью заповеди выполнять. Да и в монастыре — тоже нелегко. Я же говорю: человек оставляет всё мирское, чтобы по Божьим законам жить.

— Как это — оставляет?

— Да по разному. По. разным причинам люди мир оставляют, разными путями идут. Но истинно мудрые, в конце концов, приходят к Богу, и говорят Ему: «На свете счастья нет, но есть покой и воля». Здравствуй, Господи, я оставил мир, и пришёл к Тебе.

— Что-то не верится. А «раб»? Раб почему?

— А «усталый раб» — это не обязательно раб физический, раб — в рабстве. Усталый раб — это я, например. Или — вы. Только вы… ещё не очень устали. Вам ещё покувыркаться хочется, побегать по этому миру.

— А почему рабы?

— Рабы — но только Божьи, а не человеческие рабы. Мы все — рабы Божьи, вот в чём суть. Мы сами не в силах выполнить Божьи заповеди. И поэтому мы болеем, и умираем. Мы — не в силах вырваться из этого рабства.

— Из рабства смерти? — подал голос Васька.

Из рабства человеческой смерти. Сами мы — не в силах. И только Бог вытаскивает нас из смерти и может сделать нас свободными. И чем раньше человек это поймёт, тем лучше.

— А как это — Бог вытаскивает? Мы ведь всё равно умираем? — снова спросил Тоха.

— Бог искупает нас от рабства вечной смерти. От вечной! И ты, Тоха, не можешь совсем этого не знать. Ты же — крещённый! Пришёл Христос, Сын Божий, и отдал за нас Свою жизнь. В жертву. Искупил нас, на кресте. От смерти — искупил.

— А, я это слышал! Нам рассказывали!

— Значит, знаешь. Только вот, смысла не понимаешь.

— Угу…

— И вот, Бог и говорит нам: вы уже искуплены, и теперь — только пожелайте же, наконец, свободы! И свободно придите ко Мне. Придите ко Мне с любовью, как Мои любимые дети!

— Что, мам, только в монастыре свобода? — спросил Васька.

— А я — не хочу в монастырь! — вставил Тоха.

— Нельзя всё понимать так буквально. В Боге — свобода. А монастырь — это собрание людей, которые к Богу стремятся. В миру труднее. Мир тебя на части рвёт, своего требует.

— И что, всем надо — в монастырь?

— Да не всем. Не всем — надо, не все и могут. Люди-то разные. Не всем в монастырь надо, а к Богу — всем надо. Но свободно! Добровольно! Вот в чём суть!

— Да… — протянул Васька.