Проклятие Янтарной комнаты - Стив Берри

Чем глубже он уходил в гору, тем больше становилась шахта, что также доставляло беспокойство. Обычно туннели сужались, в конце концов становясь непроходимыми, шахтеры копали, пока не оказывалось невозможным рыть дальше. Все шахты были неким завещанием, созданным веками горного дела. Каждое поколение старалось улучшить прежнюю разработку и обнаружить жилу не открытой ранее руды. Но, несмотря на всю свою ширину, размер этой шахты беспокоил его. Она просто была слишком узкой, чтобы вместить что-либо такое же большое, как добыча, которую он разыскивал.

Он подошел к своей рабочей команде из трех человек. Двое стояли на стремянках, другой под ними, каждый сверлил в скале дыру под углом в шестьдесят градусов. Кабели подавали воздух и электричество. Два генератора и компрессора стояли на пятьдесят метров позади, снаружи на утреннем воздухе.

Горячие бело-голубые светильники освещали место действия и заставляли рабочих обливаться потом.

Сверла остановились, и люди вынули затычки из ушей. Он тоже вынул беруши.

— Есть мысли, насколько мы продвинулись? — спросил он.

Один из людей стащил с лица защитные очки и вытер пот со лба.

— Мы продвинулись сегодня примерно еще на фут вперед. Невозможно сказать, сколько еще сверлить, и я боюсь, что придется поработать отбойным молотком.

Другой человек достал кувшин. Медленно он заполнил высверленные отверстия размягчителем. Маккой подошел ближе к каменной стене. Пористый гранит и известняк мгновенно впитали коричневый сироп из каждого отверстия, едкий химикат расходился, расщепляя камень. Другой человек в защитных очках подошел с кузнечным молотом. Один удар, и скала развалилась на куски и крошкой осыпалась на землю. Теперь было прорыто еще несколько дюймов вперед.

— Медленно идет, — сказал он.

— Но это единственный способ, — произнес голос позади него.

Маккой повернулся и увидел доктора Альфреда Грумера, стоящего в пещере. Он был высоким, с длинными руками и ногами, карикатурно худым, с седеющей вандейковской бородкой, обрамляющей тонкие, как ниточка, губы. Грумер был местным экспертом раскопок, обладающим степенью в истории искусств Университета Хайдельберга. Маккой познакомился с Грумером три года назад во время своей прошлой экспедиции в рудники Гарц. Этот человек обладал знаниями эксперта и был жаден, два качества, которыми он не только восхищался, но и которые искал в своих деловых партнерах.

— У нас кончается время, — сказал Маккой.

Грумер подошел ближе.

— У нас есть еще четыре недели согласно разрешению. Мы пробьемся.

— Если есть к чему пробиваться.

— Там есть пустое пространство. Звуки радара подтверждают это.

— Но как, черт возьми, далеко в этой скале?

— Трудно сказать. Но там что-то есть.

— И как это туда попало? Вы сказали, что звуки радара подтвердили наличие множественных металлических объектов значительного размера.

Он махнул рукой назад в сторону светильников:

— Эта шахта едва вмещает троих людей.

Тонкая усмешка пробежала по лицу Грумера:

— Вы предполагаете, что это единственный вход?

— А вы предполагаете, что я бездонный денежный мешок?

Рабочие поменяли сверла и начали сверлить новые отверстия. Маккой отошел назад в шахту, за светильники, где было прохладнее и тише. Грумер последовал за ним.

— Если мы не достигнем каких-либо результатов до завтра, к черту это сверление. Взорвем динамитом.

— В нашем разрешении другие требования.

Маккой пробежался рукой по своим влажным черным волосам.

— К черту разрешение. Нам нужны результаты, и быстро. У меня команда телевизионщиков ждет в городе, это стоит мне две тысячи в день. А у этих толстозадых бюрократов в Бонне нет кучи инвесторов, которые прилетят сюда завтра и захотят увидеть найденные ценности.

— Это нельзя брать штурмом, — сказал Грумер. — Не говоря уже о том, что ждет нас за этой скалой.

— Там, должно быть, большая пещера.

— Там она и есть. И в ней есть кое-что.

Он смягчил свой тон. Вины Грумера не было в том, что раскопки продвигались так медленно.

— И от этого чего-то у нашего радара был множественный оргазм, а?

Грумер улыбнулся:

— Это поэтическая форма.

— Вы лучше надейтесь на это, или нас обоих поимеют.

— Немецкое слово, обозначающее пещеру, — Hohle, — сказал Грумер. — Ад обозначается словом Holle. Я всегда думал, что это сходство не без определенного смысла.

— Как, черт побери, интересно, Грумер. Но эти сантименты сейчас немного не вовремя, если вы улавливаете мою мысль.

Грумер выглядел невозмутимым. Как всегда. Еще одна черта в этом человеке, которая выводила его из себя.

— Я пришел сюда, чтобы сказать, что к нам посетители, — сказал Грумер.

— Еще какой-нибудь репортер?

— Американские адвокат и судья.

— На нас уже начали подавать в суд?

Грумер опять усмехнулся одной из своих снисходительных усмешек. Маккой был не в настроении. Ему следовало уволить этого раздражающего его осла. Но контакты Грумера в министерстве культуры были слишком ценные, чтобы обходиться без них.

— Не начали. Эти двое говорят о Янтарной комнате.

Его лицо просияло:

— Я так и подумал, что вас это может заинтересовать. Эти двое утверждают, что у них есть информация.

— Пустозвоны?

— Нет, они так не выглядят.

— Чего они хотят?

— Поговорить.

Он взглянул назад на скалистую стену и визжащие дрели.

— Почему бы и нет? Здесь все равно ни черта не происходит.

Пол повернулся, когда дверь в крошечную рабочую бытовку открылась. Он увидел человека с внешностью медведя гризли, бычьей шеей, мощным торсом и лохматыми черными волосами, входящего в выбеленную комнату. На выпяченную грудь и руки была натянута хлопковая футболка с надписью «РАСКОПКИ МАККОЯ», напряженный взгляд черных глаз сразу оценил ситуацию. Альфред Грумер, с которым он и Рейчел познакомились несколько минут назад, прошел следом.

— Герр Катлер, фрау Катлер, это Вейленд Маккой, — сказал Грумер.

— Я не хочу показаться грубым, — сказал Маккой, — но у нас сейчас наступил критический момент и у меня нет времени, чтобы просто болтать. Так что чем могу помочь?

Пол решил сразу приступить к делу:

— У нас были очень интересные несколько последних дней…

— Кто из вас судья? — спросил Маккой.

— Я, — сказала Рейчел.