Три метра над небом - Федерико Моччиа

— Ты че, не понял? Не зли меня. Давай сюда двести евро. Сами же предложили играть.

Второй подходит с деньгами в руках.

— Ты нас кинул, этот чувак играет в сто раз лучше Полло.

Стэп берет деньги, пересчитывает и сует в карман.

— Это да, но при чем тут я? Я и сам этого не знал.

Клаудио и Стэп под руку выходят из бильярдного зала. Клаудио выпивает еще виски. На этот раз чтобы оправиться от испуга.

— Спасибо, Стэп. Он бы мне лицо разбил.

— Да ладно, это он прикидывался. Только орать и умеет. На вот, держи — сто евро твои.

— Нет, я не возьму.

— Почему? Выиграл-то партию ты!

— Ну хорошо, тогда пропьем. Я угощаю.

Позже Стэп, увидев, как набрался Клаудио, провожает его до машины.

— Ты точно сам доберешься?

— Конечно, не беспокойся.

— Точно? А то я и проводить могу…

— Да не нужно, все нормально.

— Ну, как хочешь. Хорошо поиграли, правда?

— Просто отлично.

Клаудио закрывает дверцу.

— Подожди! — это Франческа. — А как же со мной попрощаться?

— Ах да… Что-то я как-то закрутился.

Франческа прыгает в машину и нежно от всей души целует его в губы. Отрывается и улыбается ему.

— Ну, пока, до встречи. Заходи как-нибудь. Я всегда тут.

— Непременно приду.

Трогается с места и уезжает. Опускает стекло. Ночной воздух приятен и свеж. Ставит в магнитолу диск и закуривает. Он в стельку пьян и крепко сжимает руль.

— Какой был шар! Вот свезло так уж свезло… Он счастлив так, как давно уже не был. Но по мере приближения к дому становится все печальнее. Что сказать Раффаэлле? Въезжая в гараж, он еще не придумал убедительной версии. Маневр, трудный даже на трезвую голову, в пьяном виде становится невозможно выполнить. Выйдя из машины, он обнаруживает царапину на боку и упавшую Vespa. Поднимает ее, шепча про себя извинения: «Баби, уронил я твою Vespa». Поднимается в дом. Раффаэлла уже ждет его. Самый страшный допрос в его жизни, хуже, чем в кино про полицейских. Раффаэлла всегда выступает в роли злого следователя, про доброго — того, что в кино ведет себя по-дружески, предлагает стакан воды или сигарету — она как-то забывает.

— И как же все прошло? Выкладывай!

— Все нормально, даже хорошо. Стэп — порядочный человек и отличный парень. Незачем волноваться.

— Как это — незачем волноваться?! Он же сломал Аккадо нос!

— Может, Аккадо сам нарвался. Мы же не знаем. И потом, Раффаэлла, честно говоря, Аккадо тот еще фрукт…

— Что ты несешь?! Ты хоть сказал ему, чтобы он не трогал нашу девочку? Чтобы не встречался с ней, не звонил и не приезжал в школу?

— Ну, об этом мы поговорить не успели.

— А что ты ему тогда сказал? Что ты вообще делал все это время? Уже двенадцать!

Клаудио сдается.

— Мы играли в бильярд. Ты знаешь, дорогая, там двое много трепались, так вот, мы их обыграли! И я забил два последних шара! И даже выиграл сто евро. Здорово, правда?

— Здорово? Да ты просто кретин! Ты вообще ничего не можешь! Пришел пьяный, дымом за километр воняет — и даже не смог поставить на место этого бандита!

Рассерженная Раффаэлла уходит. Клаудио из последних сил пытается ее успокоить.

— Подожди, Раффаэлла!

— Чего еще?

— Стэп сказал, что он получает диплом.

Раффаэлла, хлопнув дверью, скрывается в комнате. Ложь не помогла. Как же сильно она обозлилась! Для нее-то эта бумажка — все. «В сущности, она мне так и не простила, что я не получил диплома». Упавший духом от этой мысли и взбудораженный самим вечером, он плетется в ванную. Поднимает крышку унитаза, его рвет. Потом, когда он раздевается, из кармана пиджака выпадает бумажка. Это номер телефона Франчески. Красавицы с волосами цвета воронова крыла и медово-смуглой кожей. Наверно, подсунула, когда мы целовались в машине. Перечитывает записку. Как в фильме «Бабочка». Стив Маккуин в тюрьме получает записку от Дастина Хоффмана и глотает ее, чтобы не нашли. Клаудио запоминает номер, но записку выкидывает в унитаз. Словно для того, чтобы точно убедиться, что записка утонула, его снова одолевает приступ рвоты. Клаудио спускает воду, гасит свет, выходит из ванной и забирается в кровать.