Славянские отаку - Упырь Лихой

Сергеич и Егор достигли уже той степени взаимопроникновения, когда им стали не нужны слова. Они валялись на кровати и пытались обойти Ваньку в фоллауте. Немытые, нечесаные, в окружении стаканов из-под доширака, пластиковых бутылок и коробок из-под пиццы они стали, наконец, самими собой. Пока они возились с установкой «New Vegas», Иван стал Егору как родной. В субботу заезжал босс и констатировал, что Егорка сделал наконец из Сережи мужика.

— Может, к хохлам? — спросил Егор.

— Я уже на год вперед наебался, — ответил Сергеич.

Братья-украинцы на данный момент переживали все волнения доты, а Нестеренко жаловался, что у него не одно, а два бревна. План психиатра Вани сработал на сто пиццот процентов. «Поставьте Фоллач — и гомосексуализм исчезнет», — посмеивался он.

Захрюкал айфон.

— Ну чего? — простонал Егор. — Мать, не еби мне мозги, лучше ремонт сделай.

— Свинья! Немедленно женись! Педик проклятый! — орала мать. — Совратил девушку и бросил с ребенком!

Сергеич начал развивать мысль, что мадам Файнштейн ассоциирует взрослого сына с его отцом и проявляет таким образом инцестуозное недовольство.

— Заткнись ради бога, — попросил Егор. — Какая еще девушка? Откуда девушка?

— Ну мне пора, — Иван уже обувался.

Сергеич кинулся в ванную наводить красоту. Егор уловил в этом нечто невротическое, но сказать ему не решился. Иван ушел по-английски, не желая влезать в новые разборки.

— Клянусь тебе, у меня в жизни было только один раз с бабой, и то в Японии, — Егор постучал в дверь ванной.

— Иди на хуй! — сказал Сергеич и включил воду.

Егор пнул кедровую бочку, которая подвернулась под ногу. Эту бочку Сергеич недавно поставил на кухне и использовал вместо сауны, чтобы не травмировать чувства Егора поездками к боссу.

Сергеич вышел через полчаса, голый, мрачный и с тщательно уложенными волосами.

— Скажи мне правду, — потребовал он.

— Сережа, ты кому веришь, своему парню или полоумной бабе с ножом? Сделай пожрать, пожалуйста.

Сергеич кинулся к холодильнику. Уронил на пол кусок мяса, пнул его со словами «Иди ты в пизду Мидори!» и ушел одеваться.

— Блядь, Сережа! Я один раз в жизни трахал бабу, и то в презервативе, а потом вынул и спустил ей на сиськи! А потом я их вытер четырьмя бумажными салфетками!

— Избавь меня от этих подробностей.

Егор помыл мясо, положил обратно и тоже оделся. Пришло сообщение от Коли:

— Приезжайте оба.

Сергеич вел заляпанный грязью БМВ по М11. Егор смотрел на айфоне новые фотожабы с пиздой Мидори. Она уже успела покорить всякие яплакал, пикабу, сосачи и архивачи. Даже на японских сайтах мелькали эти дикие заросли. Сережа бесился каждый раз, когда в поисковиках всплывала черная пизда. Весь интернет накрылся пиздой Мидори. У Егора даже брало интервью какое-то сетевое издание. Там не забыли упомянуть и его собственные заслуги, но пизда все равно стала популярнее огурца.

— Сережа, я тебя очень люблю, — сказал Егор, когда они почти доехали.

— Я тебя тоже, малыш. Если она беременна, мы можем дать ей денег, и я буду воспитывать ребеночка.

— Из тебя выйдет отличная мама, но есть два «но»: я терпеть не могу спиногрызов, и я никогда в жизни не кончал в баб. И трахнул я ее только потому, что ты сам мне изменял.