Семейная тайна - Ольга Карпович

– Привет! Ты не знаешь, в какой аудитории будет письменный?

На ней был яркий сарафан, в вырезе виднелись тонкие ключицы, под смуглой кожей угадывались легкие и крепкие мускулы. От ее взметаемых теплым летним ветром распущенных волос пахло какими-то экзотическими южными цветами.

Кирилл совершенно растерялся, забормотал – что-то…

И тут из-за его спины возник как всегда уверенный в себе, находчивый Андрей:

– Привет! Ты ничего, случайно, не перепутала? Тут всякие ботаны вроде нас с Киром математику сдают. А тебе, наверно, в театральный надо? Или сразу в Голливуд, чего там мелочиться?

И Софья сразу засмеялась, заиграла глазами и принялась непринужденно болтать с Андреем.

Потом друг сказал Кириллу:

– Видал, какая девчонка классная!

– Да ладно… Ничего особенного! – хмуро бросил Кирилл. – У нее на плечах веснушки.

Обоим ясно было, что Кирилл говорит так нарочно, чтобы не выдать своих эмоций. Конечно же, Софья была самой настоящей красавицей, и веснушки на плечах ее нисколько не портили.

– Ты на нее запал, что ли? – пытливо посмотрел на друга Андрей. – Если так, ты только дай знать, я с ней и двух слов больше не скажу.

– Еще чего, – независимо отозвался Кирилл. – На хрена мне такие жертвы. Подумаешь, девчонка – ка-кая-то!

Андрей, кажется, не слишком поверил Кириллу и поначалу на всякий случай старался не проявлять к Софье особенного внимания.

Кирилл же, наоборот, всегда держался рядом с ней, помогал на контрольных, провожал домой, таскал за Софьей сумку, набитую учебниками.

Только все это было бесполезно.

Кирилл оставался для Софьи просто другом, неким приятным бесполым существом, а нравился ей Андрей – это было очевидно.

С Кириллом она могла болтать обо всем на свете, жаловаться на ссоры с родителями, шутить, что в институте ее держат только за спортивные успехи – она стабильно обеспечивала альма-матер первое место в межвузовских соревнованиях по плаванию, – обсуждать, кто из девчонок в кого втрескался… И Кирилл отлично понимал, что их отношения с каждым днем все безнадежнее погрязают в болоте настоящей дружбы и «нелюбви».

А он с ума сходил рядом с ней.

Когда она, устав после занятий, беспечно опускала голову ему на плечо, задремав в поезде метро… Когда он приходил поболеть за нее на соревнованиях, и она выныривала из воды и шла к нему, оставляя мокрые следы босых ног на плиточном бортике бас-сейна…

На ее гладкой янтарной коже дрожали и радужно переливались капли воды, синий атлас купальника ловко охватывал ее спортивную, подтянутую, легкую и сильную фигуру.

– Слушай, – просила она, – поправь мне там, сзади, шапочку.

И он прыгающими руками натягивал тугой резиновый край на выбившиеся из-под шапочки темные влажные завитки, едва сдерживаясь, чтобы не припасть со стоном к ее золотистой, покрытой легким пушком шее лицом…

– Ага, спасибо! Ну, я пошла, скоро старт. – Она улыбалась ему безразлично и возвращалась в воду.

Он же валился на пластиковое сиденье, обезумев от отчаянного неутоленного желания, кусая губы и впиваясь ногтями в подушечки ладоней.

Стоило же на горизонте появиться Андрею, как Софья явно принималась «интересничать»: посматривать на него искоса, лукаво улыбаться, растягивать слова и интриговать. Все эти «симптомы» были Кириллу хорошо знакомы – сомнений не было: самая прекрасная девушка на свете, девушка, которую он любил со всей силой безнадежности и отчаяния, влюбилась в его крутого приятеля!

И как Андрей ни пытался изображать равнодушие, вскоре стало очевидно, что их с Софьей тянет друг к другу.

И что они будут вместе – лишь вопрос времени.

Автобус трусил вперед, ухая и подпрыгивая на поворотах. Скупое осеннее солнце едва пробивалось сквозь запыленные окошки.

– А вот был у нас на фронте забавный случай… – подпустив в глаза комичной солдатской тоски, паясничал Андрей.

– Слушай, хватит, – раздраженно оборвал Кирилл. – Тоже мне, фронтовик нашелся…

– О, моя совесть проснулась! – весело отозвался Андрей. – Все-все, молчу! Не покушаюсь на святое.

Он стащил пилотку и нахлобучил ее на голову Софье. Та кокетливо улыбнулась:

– Мне идет?

– Еще как! – подтвердил Андрей. – Так и хочется тебе честь отдать! Ум, честь и совесть… и все остальное в придачу.

– Отдавай! – стрельнула черными глазами Софья. – Я заберу с удовольствием.

Кирилл, не желая больше быть свидетелем их откровенного флирта, поднялся на ноги и, растолкав сгрудившихся вокруг Андрея однокурсников, пошел вперед по салону.

– Эй, Кир, тебя что, укачало? – вслед ему веселился Андрей.

– Да пошли вы… – пробормотал он себе под нос.

Он понимал, что друг ни в чем не виноват перед ним, что злиться на него глупо и нечестно: он ведь сам сказал, что не имеет никаких видов на эту де-вушку.

И все же наблюдать его очевидный успех было слишком больно.

Весь день потом он старался не замечать их.

Остервенело долбил лопатой землю, до ломоты в руках таскал ведра с картошкой, делая вид, что не слышит заливистого смеха Софьи, не видит, как Андрей, раскрасневшись, носится за ней по полю, а она дразнит его, играет, зовет, протягивая руки, и снова пускается наутек…

У вечернего костра они сидели рядом на бревне. Андрей наигрывал что-то на гитаре, а Софья, не отрываясь, смотрела на его губы, выпевавшие слова очередной романтической баллады.

Кирилл наскоро сжевал порцию каши с тушенкой, отпихнул протянутую ему кем-то жестяную кружку с плескавшимся в ней самогоном и пошел прочь в сгущавшихся осенних сумерках.

Уже у самых дощатых бараков, где их разместили на ночевку, его догнал Андрей, дернул за плечо:

– Слушай, что происходит, а? Я тебе где-то дорогу перешел? Что ты на меня бычишься?

– Нормально все, – выдернул плечо из его цепких пальцев Кирилл. – Иди давай, развлекайся, поклонницы скучают.

– Ты из-за Софьи, да? – не отставал Андрей. – Ну, ответь, что ты, как этот?

И Кирилл решился на откровенность.

– Да, из-за Софьи, – буркнул он, глядя в землю. – Нравится она мне, понимаешь? По-настоящему нравится. Я ни к одной девчонке никогда… Ты не думай, я против тебя ничего не держу, я же понимаю… Но я не могу, не могу смотреть, как вы… Ладно, забей. – Он махнул рукой. – Ты тут ни при чем.

Он снова хотел уйти, но Андрей опять удержал его:

– Погоди, давай перекурим.

Они присели на дощатое крыльцо барака, в темноте замигали две красные точки на концах сигарет.

– Слушай, я же не знал, что у тебя так все серьезно, – растерянно заговорил Андрей. – Любовь до гроба и все такое. Если б ты сразу сказал, я бы никогда…