Дальний берег Нила - Дмитрий Вересов

Препротивный пекинес по-хозяйски улегся ей на колени, и она вся напряглась, чтобы не нарушить его отход ко сну, а спать на коленях хозяйки было его любимым делом.

– Да, но, дорогая, ты же пользуешься достижениями этого прогресса и со временем даже не замечаешь, как твоя жизнь облегчилась, и появилось много свободного времени для творчества, например, да для чего угодно.

– Меня, может быть, устраивает совсем другая жизнь. Я хочу сама открывать и закрывать двери, окна и занавеси на окнах, а не жать на кнопки, как в космическом корабле. И не держать в голове все инструкции. Это все только кажется, что эти штучки облегчают жизнь, они, наоборот, делают ее пустой и безжизненной. Так вы дойдете до того, что придумаете механических собак и кошек. – Доминик подняла с колен свою собачку ненаглядную и прижалась губами к лохматой мордочке.

– Давай не будем спорить, Нилу совсем не интересно выслушивать наши пререкания, когда уже пора пить портвейн и раздавать карты.

Бажан опять нажал на пульт, и в инкрустированном столе появилась ниша, из которой он достал небольшую шкатулку. Карты, которые он извлек из нее, были изящные, с замысловатым рисунком на рубашках. Игра началась…

Звонок телефона всегда заставлял Нила вздрагивать, в Шато Дерьян он звучал как-то особенно громко.

– Достал я псину, но боюсь, она великовата для нашего дела. Выходи, я рядом припарковался, познакомишься.

Нил поспешил к машине.

Пес был на редкость смирным, и было видно, что к автомобилям он привык, и его ничто не тревожит.

– Ты что, ему дозу дал?

Нил пошутил неудачно: Маню в ответ издал глухой злобный звук.

– Говори, что делать, а главное, дай денег, меня ломать начнет скоро. Я отъеду ненадолго.

– Завтра вечером в доме никого не будет, все вернутся не раньше полуночи. Дом под контролем Жака, он не простой. Из бывших военных и очень силен, так что надо быть с ним особенно осторожным.

– А собака-то зачем нужна?

– Все узнаешь, только не потеряй ее до завтра. Я тебя буду ждать у супермаркета, там есть незаметное кафе, утром около одиннадцати.

Нил протянул Маню три купюры по пятьдесят франков.

– Не боись, мы с ней подружились… А почему так мало, мы же договорились…

– Вот завтра остальное и получишь, а то загуляешь еще. Все, пока. Мне не звони, жена приезжает завтра.

Машина почти бесшумно тронулась с места и исчезла.

Сесиль приехала не одна. Обнимая жену, Нил увидел выходящего из машины доктора Базиля Вальме. Это неприятно удивило Нила, хотя для предстоящей операции, чем больше свидетелей, тем лучше. На том Нил и успокоился. Время двигалось в этот день особенно быстро.

Сесиль никак не хотела говорить, какие особенные новости она привезла, все откладывала на потом. Нила раздражала эта игра в секреты. Но по виду Сесиль было понятно, что произошло что-то важное. Не к лицу мужчине допытываться, поэтому Нил вскоре и вовсе забыл, что у жены был какой-то особый повод для приезда.

Базиль был оживлен и как всегда разговорчив. Доктор нашел Нила в хорошей форме.

– Дорогой друг, вам явно на пользу уединение и перемена обстановки, смотрите только, не привыкайте, а то супругу уведут от вас. Надеюсь, что соседи не давали вам скучать. Эта пара – образец семейной жизни. А полковник Бажан, наверное, вас замучил шахматами. На пару дней я вас с удовольствием заменю. Я как раз собираюсь к ним, хотите, пойдем вместе. Мне надо осмотреть Николя, он опять жалуется на боли в желудке. Хоть гастроэнтерология не совсем по моей части, но, что поделать, если из всего нашего сословия он доверяет только мне.

– Я побуду с Сесиль, пожалуй, а вечером мы встречаемся в ресторане. Приходите обязательно.

Сесиль ждала его в спальне. Нил прекрасно понимал, что услышит не только слова любви, но и малоприятные вопросы.

– Я не буду ни о чем тебя спрашивать, если захочешь, сам расскажешь. А вот то, что ты с мамой не простился, – это плохо, она, правда, ничего не сказала, но и так было все понятно. А Костя тоже огорчился, что ты уехал, он хотел познакомиться с тобой поближе. Мне показалось, что у него с твоей мамой серьезные отношения. – Сесиль лежала на его руке, и ее пушистые волосы приятно щекотали Нила.

– Костя? Как ты его назвала?! – Нил вскочил как ошпаренный и голый начал бегать по спальне, крича на жену: – Какой он тебе Костя! Я запрещаю даже вспоминать этого урода! Больше никогда при мне его имя не произноси! Я не желаю обсуждать мою мать ни с тобой, ни с другими.

Он рванулся в гостиную. Опять был налит спасительный бальзам, и сигарета вспыхнула красным огоньком. Сесиль громко хлюпала. Нил вернулся в спальню просить прощения. Пора было ехать в Ульгат.

Еще до приезда Сесиль и Базиля Нил встретился с Маню и изложил свой гениальный по простоте план. Маню все понял и уехал готовиться, окрыленный предстоящим успехом.

– Доминик, к сожалению, не смогла прийти. Но передала вам всем большой привет. У нее опять разболелась голова. – Полковник был как-то растерян, но при этом держал себя в руках.

– Глупости все это, просто вы поссорились опять. У Доминик абсолютно несносный характер! Я немедленно ей позвоню. Мы вот тоже немного покричали, но это все ерунда.

Сесиль решительно направилась в бар к телефону. И никто не заметил, как напрягся Нил, ожидая ее возвращения.

– Ну вот, все в порядке, она скоро осчастливит нас своим присутствием, а дорогой Коко прощен навсегда.

– Сесиль, ты волшебная фея! Укротить мою жену можешь только ты.

Полковник по очереди поцеловал руки Сесиль. Нил сделал бы большее, но ограничился тем, что просто посмотрел на жену. Она по-своему истолковала его взгляд и совершенно счастливо рассмеялась. Базиль тем временем изучал меню и, казалось, совсем ничего не слышал и не замечал. К обсуждению, что есть и пить, присоединились остальные, и начался обычный для французов ритуал. Прошло довольно много времени, прежде чем консенсус был найден, и официант начал записывать в блокнот заказ.

Доминик появилась как раз к аперитиву. Было видно, что она долго готовилась к ужину. Волосы были элегантно уложены, а платье, похоже, куплено специально к этому вечеру. Меховая накидка закрывала плечи и руки. Нил не без приятности вспомнил веснушки на ее плечах и спине. Мадам Бажан поймала взгляд Нила и улыбнулась.

За традиционными нормандскими морепродуктами последовали фуа-гра четырех видов, луковый суп, затем утка с трюфелями и зеленой фасолью, одна на всех, зато феерически крупная, жирная и нежная. Все это запивалось молодым вином, терпким и сладковатым. Нил давно усвоил, что дорогие, выдержанные вина, коими так славится его новая родина, подаются к еде крайне редко, и связано это не с легендарной французской прижимистостью – на желудке французы не экономят! – а с тем, что вкус хорошего вина не должен перебиваться вкусом хорошей еды, и наоборот.