Остров пропавших деревьев - Элиф Шафак

Поднявшись на вершину холма, они остановились полюбоваться видом на старые каменные дома, терракотовые крыши, бескрайнее, щедрое небо. Если где-то и был центр мира, то наверняка здесь. Для бесчисленного множества путешественников, паломников и экспатов, подумал Костас, именно этот вид и стал, скорее всего, решающим аргументом в пользу того, чтобы навсегда осесть на острове.

Дефне открыла корзинку, которую не доверила нести Костасу. В ней лежали бутылка вина, два бокала, картонное ведерко с фигами и крошечные сэндвичи на любой вкус, которые Дефне приготовила дома.

– Надеюсь, ты не против, если мы устроим небольшой пикник. – Она расстелила на земле одеяло.

Костас с улыбкой сел рядом с Дефне. Его тронуло, что она, изменив своим привычкам, приготовила всю эту снедь. И пока они ели, очень медленно, смакуя каждый кусочек, совсем как тогда, когда впервые пришли в «Счастливую смоковницу», Костас рассказал Дефне о своей жизни в Англии. Проглотив ком в горле, он поведал о смерти Панагиоты, о напряженных отношениях с младшим братом, которые с годами только ухудшились, о своей неспособности вернуться на остров – то ли из страха столкнуться с горькими воспоминаниями, то ли из-за наложенного на него заклятия. Костас не стал говорить, что, хотя он и доволен своей работой, иногда чувствует себя ужасно одиноким; впрочем, внутренний голос подсказывал ему, что Дефне и так это знает.

– Ты был прав. Беременность действительно имела место, – молча выслушав Костаса, сказала Дефне. – Но я давным-давно запретила себе думать на эту тему, и теперь не уверена, что хочу ворошить прошлое. Предпочитаю не вспоминать.

Костас не делал попыток говорить или задавать вопросы. Он просто хотел понять и помочь.

Дефне прикусила нижнюю губу:

– Ты спрашивал меня, как долго я собираюсь работать в Комитете по пропавшим без вести. Хочется верить, что до тех пор, пока не найду Юсуфа и Йоргоса. Ради меня они рисковали жизнью, эти двое. Сомневаюсь, что ты был в курсе.

– Не был. – Уголки губ Костаса печально поникли.

– Я не знаю, что с ними случилось, и это сводит меня с ума. Каждые несколько дней я звоню в лабораторию узнать, нет ли новых данных. Там есть одна хорошая женщина – Элени, но и она уже сыта по горло моими звонками.

Дефне рассмеялась. Резкий, отрывистый звук. Костас почувствовал в нем жесткость и ломкость, невольно вызывавшие ассоциации с разбитой кафельной плиткой.

– Мне не следует этого говорить, поскольку это ужасно неловко, но моя безумная сестра считает, нам нужно сходить к экстрасенсу. Мерьем даже договорилась с какой-то чокнутой ясновидящей. Очевидно, эта женщина помогает безутешным семьям найти своих пропавших близких. Нет, ты можешь поверить? На Кипре это теперь профессия.

– А ты сама-то хочешь пойти?

– Не очень. – Наклонившись вперед, Дефне разрыхлила почву, чтобы выдернуть дикий щавель. Длинный крученый корень повис у нее между пальцами. Глубокая узкая дыра в земле чем-то напоминала пулевое отверстие. Дефне сунула палец в образовавшуюся полость и тяжело сглотнула, задохнувшись. – Пойду, если ты тоже пойдешь.

– Я с тобой схожу. – Костас погладил Дефне по голове, очень нежно.

В свое время он верил, что они смогут подняться над обстоятельствами, освободившись от силы притяжения, протянуть свои корни к небу, подобно деревьям из снов. Как же он хотел, чтобы они с Дефне смогли вернуться в те блаженные времена.

– Я пойду с тобой куда угодно. – Голос Костаса звучал уже по-другому, став более полным, поднимаясь из глубины души.

Природный цинизм не позволил Дефне поверить Костасу, но сомнений она тоже не стала выражать, предпочитая ретироваться в лиминальное пространство между верой и сомнением – почти как тогда, в ту памятную ночь, которая, казалось, была в другой жизни.

Дефне прислонилась к Костасу, уткнувшись лицом ему в плечо. Она не поцеловала его и явно не ждала поцелуя. Она лишь обняла Костаса. Объятия эти были крепкими и искренними, – собственно, большего Костасу и не требовалось. Ему было довольно и того, что она рядом и можно чувствовать биение ее сердца. Она дотронулась до шрама у него на лбу, такого старого, что Костас совсем забыл об отметине, оставшейся на память о том дне, когда во время волны тепла он, пытаясь спасти крыланов, ударился об угол ящика.

– Я скучала по тебе, – сказала Дефне.

И в этот самый момент Костас Казандзакис понял, что остров снова затянул его на свою орбиту, чему невозможно было противостоять, и теперь он очень не скоро вернется в Англию, а если и вернется, то только вместе с Дефне.