Дембельский аккорд - Виталий Кривенко

Проснувшись, я посмотрел на часы, они показывали начало восьмого, оглядевшись вокруг себя, я заметил, что пацаны еще спали, напротив лежал Туркмен на десантном сидении, на полу отсека лежали Хасан с Сапогом, укрывшись бушлатами. С наружи БТРа что-то гремело, наверное, это Урал чай кипятил. Я поднялся, и осторожно, чтоб не разбудить пацанов, вылез на броню, солнце уже встало из-за горизонта, но жара еще не наступила, ветра тоже не было, «афганец» начинает задувать часам к девяти, вокруг было тихо и спокойно, стрельба из блоков тоже не велась. Я глянул вниз и удивился, недалеко от БТРа вместо Урала был Хасан, он чего-то колдовал над стопкой дров, рядом с ним стоял котелок с водой.

— Хасан, ты чего там колдуешь?

— Огонь развожу, не видишь что ли.

— А чего это ты вдруг спохватился? Обычно тебя хрен заставишь, чего-нибудь сделать, а тут ты сам соскочил, и еще костер разводишь. А-а-а, понятно! Я совсем забыл, ты, наверное, чайку захотел хапнуть? А чего косяк-то не забиваешь? Косяк-то легче забить, чем воду вскипятить.

— А я вот чаю захотел. Ясно?

— Ну, еще бы не ясно было, все яснее ясного.

— Юра, пошел ты на х-й!

Из люка появилась голова Туркмена, он посмотрел на меня сонными глазами, и спросил:

— Че вы орете?

— Туркмен, скажи, ты видел хоть раз Хасана, с утра по раньше разжигающего костер, чтоб вскипятить нам чаю?

— Нет, первый раз вижу, — ответил Туркмен.

— Даже Сапогу не доверяет, и Татарину не дал достоять до восьми, прикинь, — сказал я, глядя на Туркмена.

— Я сейчас себе кружку запарю, а вам х-й, — ляпнул Хасан.

— Все, молчу-молчу, Хасан. Только ответь мне одно, ты теперь вот так каждое утро будешь нам чай запаривать? — продолжал я подкалывать Хасана.

— Да, каждое утро буду кипятить! И даже в постель подавать. Теперь доволен? — ответил Хасан, продолжая разжигать костер.

— Пока чай не кончится, — поправил Туркмен.

— Слушай Туркмен, если Хасан таким темпом будет суетиться, то чаю надолго не хватит.

В это время на броне появился Урал и, потирая свои глазные щелки, направился с котелком к баку с водой.

— Пошли Юра, тоже умоемся, — махнул мне рукой Туркмен.

После того как мы немного умылись, я обратился к Уралу:

— Слушай, Татарин, ты еще не забыл, где ловушки стоят-то?

— Да вроде нет, — ответил Урал.

— Давай готовься, сейчас покажешь нам места, не будем же мы целыми днями БТР охранять.

— А че готовиться, пошли покажу.

— Хасан, буди Сапога, пусть он чай готовит. Пойдем сейчас с Уралом, он нам покажет, где ловушки стоят, — крикнул я Хасану.

— Ну так и разбуди его сам, — ответил Хасан.

Из люка показалась заспанная физиономия Сапога.

— О, Сапог, а мы тебя будить собрались. Ну как ты, нормально, или еще летаешь после вчерашнего? — спросил я Сапога.

— Да вроде нормально, — промямлил Сапог.

— Давай готовь чай, Хасан вон костер уже распалил, а мы пойдем прогуляемся.

— Только под БТР не ссать, отойдите вон в сторону, — крикнул Туркмен, увидев, как Урал пристраивается к колесу.

— Да пошли, по дороге отольем, — обратился я к пацанам, и не спеша направился в сторону оврага.

— Юра, куда ты поскакал вперед всех, взлететь на воздух хочешь? — крикнул мне Хасан.

— А че такое?! Татарин, вы разве возле БТРа гранат натыкали? — спросил я удивленно.

— Да не слушай ты этого Таджика. Иди-иди, там они, дальше, — махнул мне рукой Урал.

Мы стали приближаться к оврагу, я замедлил шаг и, поравнявшись с пацанами, вопросительно посмотрел на Урала.

— Так, готовьтесь, скоро будет первая, — ответил Урал и, прибавив шаг, вышел вперед.

Тут мне приспичило по маленькому, и я отошел немного в сторону. Расстегивая ширинку, я по привычке посмотрел под ноги, и вдруг от неожиданности чуть не обоссался. Рядом с моими ногами, сантиметрах в пяти, на земле лежала веревка, она была не натянута как обычно, а просто лежала. Посмотрев в сторону, я увидел торчащую из земли чеку от гранаты Ф-1, а к ее кольцу был привязан конец этой самой веревки, мне на мгновение показалось, что волосы мои встают дыбом, а может быть они и действительно вставали дыбом, в Афгане такое не редкость. Я отпрыгнул назад и закричал:

— Стойте все! Татарин, сука! Я тебя сейчас пристрелю, козел!

Все резко остановились и посмотрели на меня.

— Ну х-ли ты на меня пялишься, мудило?! Че это такое? Еб твою мать! — я тыкал палцем в сторону поставленной ловушки, а сам тем временем напряженно смотрел на Урала.

Урал аж побледнел от страха и, заикаясь, произнес:

— Ю-ю-ра — Юра, осторожней! Я совсем забыл, черт возьми, это Сапог там поставил последнюю ловушку, она последняя оставалась, мы не знали, куда ее воткнуть, хотели обратно унести, но потом я сказал ему, «давай ставь здесь». Юра, извини, я совсем забыл.

Я смотрел на Урала, от стресса у меня тряслись руки, и сердце бешено колотилось. А Урал все оправдывался, но я его уже не слушал. Туркмен с Хасаном перепугано смотрели то на меня, то на Урала, они ведь тоже находились недалеко от гранаты, метрах в трех-четырех, не больше. У меня же в данный момент было сильное желание взять свой автомат за ствол и со всего размаху наеб-уть им Татарина по башке, но каким-то чудом я сдержался.

— Да ну его на х-й! Я дальше не пойду, да нахрена мне такое надо! — кричал Хасан, размахивая руками, потом он схватил Урала за грудки и начал трясти, крича ему в лицо:

— Ну ты че, козел еб-.нный, ох-ел ваще?! Я тебе сейчас эту гранату в жопу запихаю!

Туркмен стоял и ничего не говорил, но по нему было видно, что дать по башке Уралу он тоже был бы не против. Понаблюдав немного, как Хасан трясет Урала, Туркмен схватил его за плечо и дернул со словами: