Плюс один - Тони Джордан

Он делает 2 шага навстречу. Кладет руки мне на плечи. Я чувствую тепло его ладоней сквозь ткань платья.

– Итак, мы установили, что тебе знакомы чувства благодарности и вины и не чуждо притворство.

Он стоит совсем близко. Сперва я могу только кивать.

– Что тебе нужно, Шеймус? – Мой голос охрип.

– Не хочу, чтобы в дальнейшем между нами возникло недопонимание.

Какие же у него чудесные глаза.

– А что… что значит в дальнейшем, Шеймус?

Он медленно опускает голову и целует меня. Мягкий поцелуй. Я забыла, как от прикосновения его губ у меня подкашиваются ноги и тело становится безвольным. Он не целовал меня сто лет. Закрываю глаза.

– Я… Мне нужно сказать тебе…

– Ммм?

– Лечение… Я его бросила. Перестала принимать таблетки. Ходить к доктору. Всё.

– Честное признание. Хорошее начало. Я знаю, Грейс. Говорил с Франсиной. Она всё болтала что-то про бутоны и гвоздики. Не меняй тему.

– Что за тема?

– Этот поцелуй был из благодарности, чувства вины или притворства?

Я ловлю себя на том, что вцепилась в его рубашку и пальцы пролезли между пуговиц, чтобы коснуться кожи на его груди.

– Не могу ответить со стопроцентной уверенностью. Ты не мог бы повторить?

На этот раз мои руки отпускают рубашку и обвивают его шею. Я вспоминаю, какие у него волосы на ощупь: они завиваются в разные стороны. Вспоминаю, каково это – прижиматься к нему грудью. Я вспоминаю всё. Когда он перестает меня целовать, мои губы всё еще тянутся к нему. Открываю глаза.

– Ну что? – Он смотрит на меня, нахмурив лоб.

– Дай-ка подумать. Вроде нет. Ни благодарности. Ни чувства вины. Ни притворства.

– Не ври мне больше, Грейс.

– А я и не врала. Не хотела врать. Я просто не могу об этом говорить. Не могу думать. Я даже не помню, что тогда делала, понимаешь? Вот что хуже всего. Чем таким интересным занималась, что забыла закрыть дверь, – я даже не помню, что это было.

– Всё хорошо, Грейс. Всё хорошо.

– Скоро его день рождения. В следующем месяце устроили бы праздник. Он мог бы стать строителем, моряком, шеф-поваром. Мог бы кататься на лыжах или велосипеде. Всё было бы иначе.

Он долго держит меня в объятиях и молчит.

– Всё не так уж плохо, – наконец произносит он. – И я во многом виноват. Прости, Грейс. Дело не в том, что я рвался тебя спасти или сделать другой. Я просто хотел, чтобы ты была счастлива.

Он теплый. Слышу, как бьется его сердце.

– Всё хорошо, – говорю я.

Он тянется за спину и разжимает мои руки. Опускает их и гладит:

– Вот и здорово. Отлично. Что ж, Грейс, спокойной ночи.

Не успеваю опомниться, как он уже на лестнице.

– Что? Куда это ты собрался?

Оборачивается с хитрой улыбкой:

– Домой. Спокойной ночи.

Я бегу за ним – 5 или 6 шагов. Сбиваюсь со счета.

– Эй ты, парень с бананом! Нельзя так просто поцеловать девушку и тут же попрощаться.

Он улыбается и кладет руки мне на плечи:

– Думаю, в прошлый раз проблема отчасти была в том, что мы слишком поспешили. И ты испугалась. Правда в том, что я стал встречаться с тобой, потому что ты мне нравилась. Ты, Грейс, такая, какая есть. Не в качестве сырья для лепки новой, улучшенной Грейс. Да, это я предложил тебе пойти лечиться, но… не могут же все мои идеи быть гениальными, в самом деле. На этот раз мы не будем спешить. Давай по-настоящему хорошо узнаем друг друга. Постепенно. Я позвоню тебе, скажем, через недельку. Потом сходим выпьем кофе. Через несколько месяцев можем начать держаться за руки. Главное – никакой спешки.

Если бы в руке у меня по-прежнему были палочки, сейчас отхлестала бы ими его по лицу.

– Пожалуй, это самое идиотское предложение, какое я слышала в своей жизни. По крайней мере, в первую десятку ты точно попал. Думаешь, мы проживем сто лет? Или ты решил стать буддистом и надеешься, что в следующей жизни нам уж точно хватит времени на всё?

Смеется:

– Я просто хочу сделать как правильно.

– Как правильно, да? Значит, созвонимся через неделю?

Его рубашка заправлена в джинсы. Я выдергиваю ее. Он не двигается с места:

– Угу.

– А потом, может быть, выпьем кофе?

На рубашке 6 пуговиц – пластиковые под перламутр. Расстегиваю нижнюю.

– Так я и сказал. Всё верно.

– А потом начнем держаться за руки? Через пару месяцев, если нам покажется, что мы к этому готовы.

Расстегиваю следующую пуговицу и пальцами касаюсь кожи на его животе. Он шумно сглатывает:

– Угу.

– И… – Пуговица номер 3. – И что потом? – Пуговица номер 4. – После того, как начнем держаться за руки? – Пуговица номер 5.

– Грейс… Грейс, мне холодно.

– Я знаю, как решить эту проблему. – Пуговица номер 6. – Пойдем в дом.