Добрые феечки Нью-Йорка - Мартин Скотт

Горстка зрителей откровенно хихикала, а трое судей — местные деятели искусств — сгорали от стыда.

— Я, конечно, понимал, что уровень будет невысокий, — шептали они друг другу, — но до такой степени…

Поднявшись к себе, Динни наскоро принял душ и переоделся. Он зевал. Надо было возвращаться в больницу, но подкатила такая волна усталости, что он едва мог с ней справиться. Заметив на кровати скрипку, Динни почувствовал желание поиграть, чтобы взбодриться.

Он взял скрипку и выразительно исполнил «Туллохгорум».

Не прошло и минуты, как к зданию протянулась лунная радуга, и в театр со всех сторон посыпались визжащие феи.

Это были последние схватки той битвы, что состоялась в Центральном парке. Битва эта, в конце концов, оказалась отнюдь не суровой. Листовки, которые составила Элис, прирожденный специалист по маркетингу, затронули самые глубокие струны в душах английских бойцов. Они так давно не получали никакой информации извне, что простые и сильные аргументы листовки попали в самое сердце.

— А действительно, почему мы работаем по двенадцать часов в день за мизерную зарплату? Раньше мы делали, что хотели!

— Почему мы должны молиться этому ужасному новому богу? Мне наша старая Богиня очень нравится.

— Почему мы терпим, что нами управляют Тала и шайка бандитов?

— И что мы делаем тут? Почему мы воюем с другими феями?

Строй начал распадаться: все новые и новые феи освобождались от дурмана, осознавая весь идиотизм своего положения. Пехота отказывалась подчиняться приказам. Бароны, сами уже начиная сомневаться в непогрешимости Талы, почуяли, что и их власть пошатнулась.

Но ситуация отнюдь не разрешилась. Бо́льшая часть королевских наемников не выказывала ни малейшего желания бросать Талу. Как и гвардия, которой командовала королевская падчерица Марион. Все еще могло окончиться плохо, если бы Элрик, подхваченный ветром, не заметил вдруг в сумке Магенты трехцветкового валлийского мака.

— Прекрасная Марион, переходи на нашу сторону! — крикнул он, выхватывая мак из сумки. — Присоединяйся к крестьянскому бунту, и этот редкий валлийский мак с желтым, оранжевым и красным цветками, станет твоим. У тебя будет полный алфавит!

Марион взглянула на цветок, пробежала глазами текст листовки и перешла на их сторону, а с ней — и вся королевская гвардия. Битва закончилась. Нью-Йорк был спасен.

Не сдались только наемники. Увидев, что все погибло, но не желая покориться победителям, они наколдовали лунную радугу и сбежали.

— Молодцы, — сказала Магента, глядя им вслед. — Вот это настоящие наемники.

Сбегая по лестнице, Динни удивился необычному шуму, который стоял в театре. Предположив, что публика забросала актеров всякой гадостью, он не мог отказать себе в удовольствии глянуть на это хоть одним глазком.

В помещении царил полный хаос. Сам того не желая, Динни своим исполнением «Туллохгорума» привлек лунную радугу, и наемники очутились на сцене, а за ними посыпались их разношерстные преследователи.

Сама битва в незнакомом городе сбила их с толку, да еще этот «Сон в летнюю ночь», которого они никогда не видали, — и ко всему этому они вдруг с ужасом обнаруживают, что окружены гигантскими феями! Приняв этих актеров массовки, бродивших по сцене с картонными крыльями за спиной, за очередной вражеский отряд, наемники материализовались и принялись сражаться с ними, вынудив своих преследователей делать то же самое.

Актеры в панике спасались от фей всех видов и рас, носившихся над сценой. Кэл орал, чтобы его оставили в покое.

Судьи сидели в заднем ряду с отвисшими челюстями.

Динни заметил троицу судей и мельком подумал, что одну женщину он где-то видел, но его отвлекла Хизер, которая плюхнулась к нему на плечо.

— Приветик, Динни! — заорала она ему прямо в ухо. — Ничего страшного, это мы добиваем врага.

Она кратко пересказала ему последние события, но Динни слушал невнимательно.

— Что за тупые феи! — заорал он. — Керри в больнице, ей плохо. Я сейчас еду к ней.

С этими словами он вышел из театра, не обратив никакого внимания на дурацкую битву фей. Хотя то, что постановка Кэла провалилась с таким позором, было приятно.