Белое отребье - Джон Кинг

Руби засмеялась, как будто это было шуткой.

— Правда, подумай над этим. Понравятся ли тебе старомодные «Роллс-Ройсы» и одеревенелая, правильная, скучная вечеринка, или ты прыгнешь в «Кадиллак», большой и сияющий, ради прикола, просто потому что не принимаешь себя слишком всерьез? Что ты выберешь? Только честно.

— «Кадиллак». Я выберу «Кадиллак».

Чарли повернул направо, в боковую улицу.

— Вот он, перед тем домом.

Ей не нужно было его показывать, машина действительно была прелестна, как будто относительно домов у нее был неправильный размер. Так делают дети, играют с машинами ненормального размера, и одна ударяет другую в бампер, игрушечные солдатики, и немец может сразить англичанина ударом сапога. Машина была правда красивой, вызывающе красивой, припаркованная на углу, она стояла на тротуаре, и черный кабриолет, стоящий за ней, выглядел миниатюрным. «Кадиллак» был чистый, сверкал в лучах заходящего солнца, массивные диски, все большое и сияющее, как и сказал Чарли, и она не считала его хвастуном или кем-то вроде того, это совсем другое, но откуда он собирался взять еще одну тысячу? Это была мечта, нечто, чего нужно достичь, думала она.

— У меня появилась идея насчет проката «Кадиллака», когда мы ездили в Лас Вегас. Мой приятель женился, и он хотел, чтобы службу венчания провел Элвис. Наших приехало двадцать человек. Все было дешево, и нам это нравилось, мы остановились в уютном отеле, гуляли по казино, и одно казино переходит в другое, так что трудно потом оттуда выбраться, и все это время тебе дают бесплатную выпивку, в итоге ты набираешься в хлам. Мы были там пять дней, совершенно потрясающее время.

— И твоего друга венчал Элвис Пресли?

— Это был актер.

— Я и не думала, что это был настоящий Элвис.

— Это был старый Элвис, он был в накидке и у него были бачки, а потом жених с невестой прыгнули в «Кадиллак». Это не моя собственная идея, но ведь все повторяется, правда? У меня бы был молодой Пресли, не этот старый жирный парень с раздутой грудью и медальоном. После этого я заинтересовался записями рока-билли, я ставлю их на радио вместе со всем остальным. Мы тогда хорошо повеселились.

— Где ты возьмешь еще одну тысячу? — спросила она.

— Я и понятия не имею. Я просто надеюсь, что какое-то время он не будет ее продавать. У него нет к ней особого интереса, но больше он цены не снизит. Может быть, машина уйдет раньше, чем я достану денег. Я ограничен во времени. Тьфу-тьфу-тьфу.

Они сидели в фургоне и несколько минут разглядывали машину, а потом Чарли развернулся, и они проехали прочь.

— Куда мы едем?

— В волшебный мистический тур. Подожди и увидишь.

Руби сидела, болтая с Чарли, глядя на улицы, мчащиеся мимо поля, на которые китайские лошадки пришли за жизнью, солнце, падающее вниз, и она хотела бы, чтобы он взял ее в Лондон, а потом они повернули, проехали мимо въезда аэропорта и под уклон, в туннель, ведущий к аэропорту, и теперь она сидела прямо, думала, много ли времени займет доехать до другой стороны, Чарли повернул по направлению к третьему терминалу, заехал за барьер многоэтажной стоянки. Он остановился и потянулся за билетом.

— Мы приходили сюда, когда были детьми, сидели на крыше парковки и смотрели, как взлетают самолеты, гадали, куда они летят, и представляли себе, что мы на борту.

Внутри парковки было сумрачно, сладкий запах бензина сочился через окно, пролеты почти полностью ушли в землю, и они забрались на пандус, ведущий на первый этаж, задели угол, замедлились перед слепым поворотом, повернули направо и последовали по стрелке сквозь серые колонны и бесцветные формы «Фордов» и «Датсунов», человек в костюме марширует к лестнице вместе с женщиной в красном пальто, и Руби нравился запах бензина, нравилось въезжать на следующий подъем, следовать стрелкам, смотреть на окружающие здания, вперед и вперед, до внезапного толчка, и они были на крыше, взрыв свежего воздуха накрывает Руби, прямо как кислородная маска, они были там одни, и Чарли подвел фургон к краю, и небо фантастически раскинулось перед ними.

Чарли остановился у стены и выключил мотор и фары. Взлетел самолет, мимо терминалов, со взлетной полосы и в воздух, и звук удара перекрыл ветер.

— Это лучше всего. Ну, кроме отпуска, — засмеялся Чарли.

Он достал пару сигарет «Ризла» и посмотрел на Руби, заранее зная, что она скажет, как будто теперь они были единственным людьми в этом мире, так близко и все же так далеко от терминалов, от людей, работающих в аэропорту, и все реактивные самолеты ревели в воздухе и летели по всему миру. Это было волшебством, это было лучше, чем сидеть в пабе с ди-джеем Хромо и остальными, не то чтобы они ей не нравились, они ей нравились, но это было ее первое свидание с Чарли, и это делало его особенным, лучшим, чем темнота кинотеатра, и она вспомнила, что она любит смотреть на движение автомобилей мимо бордюров шоссе, каждый куда-то торопится, а она может откинуться на спину и наслаждаться представлением, вот на что это было похоже, и может быть, они созданы друг для друга, об этом невозможно говорить так рано, но выглядело так, как будто Чарли нравятся те же вещи, он испытывает такие же чувства, и она перестала размышлять, не думала наперед, смаковала этот момент, и они решили перекурить и смотрели на ночное небо, на вспышки огней и движение самолетов, набирающих скорость и уменьшающихся в темноте, и сидели в молчании.

— Это новый знак, — сказал Чарли после этой паузы, которая казалась вечностью, хотя она длилась не более пяти минут.

Руби посмотрела на ближний стенд, на предупреждение, что парковка на крыше здания запрещена, и любой, кто это сделает, будет арестован и оштрафован.

— Это потому что они не хотят, чтобы сюда пролезли террористы с ракетами и подстрелили самолеты, мне так кажется, — сказал Чарли.

— Этот знак ведь их не остановит, правда? Это выглядит как «Пожалуйста, не стреляйте здесь вашими противовоздушными снарядами». Это не сработает.

Они еще немого посидели.

— Хорошее место, вот бы провести отсюда прямой эфир, — засмеялся Чарли. — Хотя они тут же нас схватят. Вероятно, они сейчас за нами наблюдают. Определенно наблюдают, скажу я тебе. Они не ставят предупредительных знаков типа этого, и у них нет крыши под наблюдением. Я не удивлюсь, если на нас направлена камера и все снимает.

— Ты так думаешь?

— Она должна у них быть, — сказал он, наклонившись над рулем. — Они не шутят с таким местом, как аэропорт. Трудное время, терроризм в разгаре, самолеты взрывают. Если у тебя есть специальное устройство, ты можешь настроить его за минуту и выпустить снаряд, убить им сотни.

Руби вгляделась в темноту, но ничего подозрительного не увидела, только верхушки других блоков, терминалов и офисов, темные очертания и рассеянный свет внизу, на дороге.

У них, видимо, есть снайпер, который сидит где-то там и смотрит на нас в прицел винтовки.