Дyxless 21 века. Селфи - Сергей Минаев

Макс делает пятнадцатую неуклюжую попытку вовлечь меня в диалог, но, замечая, с какой гримасой я ковыряюсь в пасте, отворачивается, чешет бороду, потом встает и выходит курить. Я некоторое время сижу в одиночестве, смотрю через широкое окно в спину Максу, на которой читается вся палитра охваченных им чувств – от раздражения до бессильной усталости, – заставляю себя оторваться от стула, достать сигарету и двинуть на улицу.

– Макс, – начинаю я, но тут между нами возникает мешковатое и всклокоченное существо.

– Парни! Сто лет вас не видел! Вы куда пропали-то? – голосит существо.

Мы оба разворачиваемся к источнику звука, и у каждого на лице немой вопрос, а вместе с тем смутное ощущение чего-то знакомого.

– Вы вообще перестали тусовать? Постарели? Зажирели? Семейная жизнь? – тараторит существо. – Нет, парни, так не пойдет. Ну-ка быстренько взяли флаеры, у меня в пятницу крутейшая вечеринка в баре «Пионы». Это рядом, в Трехпрудном. Значит, это флаеры, а вот еще два браслета… Так, стоп, где же они? – Существо ныряет рукой в недра своего балахона, и в этот момент мы оба наконец идентифицируем собеседника.

Гоше слегка за сорок. И так, кажется, последние лет двадцать. Мы познакомились в середине девяностых в «Титанике» или «Цеппелине», потом продолжили знакомство в «Фесте», «Зиме» или «Дягилеве». Он по-прежнему худой, с осунувшимся лицом, одетый в бесформенные штаны, висящие сзади, несуразные кроссовки и худи. Волосы выкрашены в соломенный цвет, в глазах нездоровый блеск, что бывает у наркоманов со стажем или ветеранов клубного движения, так и не понявших, что их «тридцатка» закончилась в середине нулевых, а все, что от нее осталось, – это серьга в ухе, всклокоченный ежик редеющих волос и развязная неформальность в одежде, которая со временем приобретает уничижительную характеристику «молодиться».

– Спасибо, Гош, – возвращает Макс флаеры, – мы не придем.

– А чего? Улетаете куда? – Гоша еще не вполне понимает неправильность сочетания времени, места, а главное – людей, которых он выбрал в качестве объектов для промоакции.

– Нет, просто нулевые закончились пять лет назад, – сухо отрезает Макс.

– Да брось ты! – Надо отдать ему должное, он не сникает сразу и продолжает держать угол атаки, впрочем, не особо надеясь на успех. – Рано еще вам в пенсионеры. Чего-то я вас не узнаю.

– Люди меняются, Гош. – Макс ищет глазами место, куда бы выкинуть окурок.

– Покурим? – делает робкую попытку Гоша.

– Покурим, – нехотя достаю сигарету, протягиваю ему, щелкаю зажигалкой, всем своим видом давая понять, что мы с Максом увлечены обсуждением чего-то важного, не терпящего присутствия третьих лиц.

– Вот, кстати, Вова, тут смешнейший случай имел место, тебе понравится, – говорит Гоша таким тоном, будто мы все это время только и ждали, когда же он вспомнит очередную сногсшибательную историю и поделится ею с нами. – Ангажировали меня, с год назад, провести мероприятие в одном клубе. Место, конечно, странное, но деньги заплатили приличные. Еще название такое дурное… как же… ладно, не суть. В общем, проводил я конкурс двойников известных людей. Ну, знаешь, приходят дебилы, отдаленно напоминающие Филиппа Киркорова или Ленина. Нет, Лениных я не брал, их очень много было, и все старые…

– И? – внезапно оживляется Макс.

– И победил на нем парень – вылитый Вова. Ну просто копия. Даже голос похож.

– Да ты что! – выпускаю дым и отворачиваюсь. Кажется, даже этот случайно встреченный персонаж из прошлого здесь лишь затем, чтобы усилить мой растущий комплекс неполноценности.

– Так я этого парня намедни встретил в «Кофемании». Здороваюсь с ним, а он делает вид, будто не узнает. Сидит такой важный, с лицом уставшей балерины. Я его подколоть решил. Вы, говорю, Владимир Богданов? «Да, – отвечает так надменно, – вам автограф?» Нет, говорю, от вас мне ничего не надо. Я же понимаю, что это был не ты.

– Да, – размышляю вслух, – мы с тобой вроде пару лет не виделись.

– Дело даже не в этом. Когда он на конкурсе двойников выступал, у него татуировка была на левой руке. А в тот раз, что я его видел – на этом месте белое пятно. Свел значит.

– Интересная какая история. Ты зайди под козырек. – Макс берет Гошу за плечо и вытаскивает из-под дождя.

– Это я к чему, Макс? Вот ты говоришь, люди меняются. Нормальные люди, как вы, они никогда не меняются. А тут человек сраный конкурс двойников выиграл, и такое чудесное преображение. Вот…

– Вот, – на автомате повторяю я.

– А как давно ты его видел? – Макс смотрит на него крайне заинтересованно.

– Да буквально неделю назад.

– Смешно, – хмыкаю, – очень смешно!

– Вспомнил! – взвизгивает Гоша. – Самое главное!

– Что?

– Как место называлось, где я конкурс вел. «Суриков-холл». Говорю же, дурное название.

– Почему дурное-то? Имени великого русского художника.

– Я вот тоже так думал. А оказалось, оно так называется, потому что какому-то Сурику принадлежит!

Мы дружно ржем. Обстановка разряжается.

– Парни, может, вы все-таки флаеры возьмете, а? Придете, посидим как раньше. Я вам скидку на бар организую.

– Макс, бери флаеры, – принимаю я бумажки. – Гоша верное дело предлагает.

– Спасибо, парни. Можно еще у вас тыщу стрельнуть? Сразу предупреждаю: видимо, не отдам.

– Какие разговоры! – устало кивает Макс и лезет в карман за купюрой. – Ты телефон свой оставь, чтоб было кому набрать, когда в бар твой придем.

– Это легко, – и Гоша диктует номер.

– Интересная история, – бросает Макс, когда мы возвращаемся за стол.

– Интересная, – соглашаюсь я.

– Но это же он, понимаешь? – Макс заметно веселеет. – Это твой двойник. У него еще и татуировка была, значит.

– И как нам это поможет?

– Не знаю, – пожимает плечами Макс. – В любом случае, теперь есть какая-то точка отсчета. А то получалось, будто он из ниоткуда взялся. Теперь у него есть история, которую мы попробуем узнать. Заодно узнаем, как его на самом деле зовут.

– Бэрэтчит, – отворачиваюсь я к окну.

Капли дождя, изменив траекторию, барабанят в стекло.