Мистер Ми - Эндрю Круми

Я никогда не слышал о такой практике в высших учебных заведениях, и наступил мой черед смотреть на нее с непониманием.

— Это место называется «Оазис». Слышали о таком?

Такого места для научных занятий я не знал; мне пришло в голову, что она, видимо, ходит в пивные, где всегда тепло. С другой стороны, даже если она пристроится со своими тетрадками где-нибудь в углу, ее будет отвлекать шум, и нетрезвые посетители могут плеснуть на ее бумаги из пивной кружки.

— Я как-то раз зашел в пивную, — сообщил я Катрио не. — Мне там страшно не понравилось — шум и грязь. Неужели вам больше некуда пойти согреться?

— «Оазис» — не пивная, — с каким-то грустным видом сказала она. — По правде говоря, это — массажный салон, но вы ведь не знаете, что это значит, правда? Поэтому я вам и сказала.

Нет уж, я не собирался опять спровоцировать ее любимый вопрос «Вы в самом деле никогда…».

— Ничего подобного, я все о них знаю, — с уверенностью сказал я. — И знаю, что пар может повредить вашим записям. К тому времени, когда вы оттуда выходите, все чернила наверняка смазаны. Там, может быть, и тепло, но, если вы хотите успешно закончить курс, я не советовал бы вам делать домашние задания в таком месте.

Мне кажется, что она меня не слушала, но обеспокоенные нотки в моем голосе заставили ее улыбнуться.

— Надо же как-то жить, — сказала она. — Мне не нравится это занятие, но ничего другого я не умею.

Я сказал, что пусть она лучше работает у меня на кухне, где нет пара — разве что от чайника, который она так часто кипятит; и если, как вытекает из ее слов, студентам сейчас платят стипендию из почасового расчета, то я с удовольствием буду платить по существующим ставкам — так же, как за уборку. Она сказала, что подумает, потом посмотрела на часы и сказала, что ей пора.

— Остерегайтесь пара, — напомнил я, когда она надевала пальто. — Дышите неглубоко. И не проглатывайте.

— Нет, этого я никогда не делаю, — к моему облегчению, заверила она меня.

Я вернулся к компьютеру и опять вызвал картинку, которая произвела такое впечатление на бедняжку миссис Б. Вдохновленный мудростью доктора Кула, я решил получше изучить код.

Ты, разумеется, понятия не имеешь, что это значит и каким образом поисковые программы Интернета выстраивают приоритеты найденных «ссылок», обращаясь к ключевым словам, запрятанным в заголовках файлов в виде HTML метатэгов (доктор Кул, стр. 58). Так что я просто скажу, что, проделав не более длительное или трудоемкое упражнение, чем, скажем, грамматический разбор одной-двух страниц латинского текста Бьюкенена, я смог установить, что фотография обнаженной женщины с книгой скрывает важное сообщение, представляющее собой строчку программного языка, невидимую пользователю и включенную исключительно для помощи поисковой программе, которая так быстро и выдала мне желаемую картинку. Эта строчка:

< meta name = «keywords» content = «Ferrand, Minard, Rosier»>

Странная фотография, стоившая мне потери одной домоправительницы и способствовавшая в обретении новой, была предназначена клиенту, который станет разыскивать в Интернете слова Ferrand, Minard или Rosier. Поэтому-то я и обнаружил эту незнакомую девушку — а вовсе не по причине книги, которую она читала.

Я решил, что для одного дня этого более чем достаточно, и через несколько часов лег спать, все еще раздумывая над тем, что узнал. Мои глаза еще не привыкли к новым для меня требованиям компьютерной техники, и наутро я опять проснулся от головной боли.

Катриона явилась точно в назначенное время и занялась уборкой. Она даже обещала сварить мне на обед суп, хотя я заверил ее, что мне очень понравилась Pasta Fan Tutti или как она там назвала вчерашнее изделие, только она положила мне слишком большую порцию. Я провел утро, уточняя HTML-код каждой обнаруженной мной страницы, имеющей отношение к Розье, а также проверяя гиперссылки URL. «Жаль, что меня не видит миссис Б.», — подумал я. Прошел обед, потом еще часа два-три, и наконец наступила уже знакомая мне процедура, от которой я все еще не сумел отучить Катриону: мы сели за стол «поболтать и попить чайку».

— Вы сегодня опять будете работать? — спросил я ее, заранее решив, что начну намекать на то, что пора уходить, как можно раньше, поскольку уже знал, что до Кат-рионы эти намеки доходят очень туго.

Катриона ответила, что работать не собирается, а приглашена на вечеринку. Я сказал, что это — великолепная идея, потому что молодые люди, оставаясь одни слишком подолгу, начинают изнывать от скуки.

— Я особенно любил музыкальные вечера, — добавил я, вспомнив, как мы проводили время в мои молодые годы. — А танцевать будете?

Катриона кивнула:

— Да, очень даже.

— Танцы — хорошая штука. Хотя я так и не научился танцевать вальс.

Катриона сказала, что сейчас танцуют другие танцы, и я попросил ее показать мне, как это делается.

— Что! Прямо тут? Сейчас? — со смехом сказала она, глядя на пол гостиной. — А музыку где возьмем?

Я хотел было предложить насвистывать мелодию, но Катриона встала и подошла к проигрывателю, который уже столько лет стоял на столике в углу, не издавая ни звука. Она проглядела лежавшие в открытой подставке проигрывателя долгоиграющие пластинки и с улыбкой сказала, вытащив одну из них:

— Кеннет Мак-Келлар? Только не знаю, получится ли у меня.

— Это очень просто — суете пластинку вон в то отверстие, — объяснил я. — Есть еще Мойра Андерсон, Джимми Шенд — все знаменитости тех лет. Миссис Б. сложила их сюда много лет назад.

— Если хотите, я что-нибудь поставлю, — сказала Кат-риона, — только, может, нам лучше просто сидеть и слушать?

— Как хотите, — сказал я, и через секунду из проигрывателя раздался стук, потом шипение, а затем оглушительный раскат аккордеона — заиграл джаз-банд Джимми Шенда.

— Шикарно, — сказал я, вспоминая мудрый отзыв миссис Б.

Катриона пошла на кухню — возможно, налить себе еще чаю, который является основным продуктом ее питания. Я крикнул ей, стараясь перекричать веселую музыку:

— Может быть, вы хотите, чтобы я платил вам за каждое посещение?

— Это не важно, — отозвалась она.

— Но вам же надо покупать книги, и, наверное, свечи, и что-нибудь вкусненькое — у вас ведь туго с деньгами.

— Я же вам сказала, мне хватает.

Я понимал, что за услуги Катрионы я должен платить больше, чем платил миссис Б. Она уже починила своим перочинным ножичком мой компьютер — а за это механик из сервисного обслуживания содрал бы с меня бог весть сколько. Я до сих пор не наградил ее за то, что она помогла мне разобраться с загадочной картинкой и научила вызывать нужную мне информацию. Когда я ей это предложил, она отказалась наотрез. Я не хотел ее смущать и решил положить один-два фунта в ридикюль, который она бросила на пол возле своего стула. Не знаю, как это теперь называется — ридикюль или сумочка; в наше время сумки были больше размером, а ридикюль нельзя было носить через плечо. Под аккомпанемент «Бравого сержанта» я встал с кресла, вынул из кармана деньги, прошел через комнату, поднял с пола ридикюль-сумочку Катрионы и открыл ее. Там лежали губная помада, шариковая ручка, проездной билет и какие-то вещички, завернутые в фольгу; затем я заметил маленькую голубую пилюлю, на которой был нарисован голубь. Такого лекарства я никогда не видел. От какой же болезни Катриона принимает эти пилюли? Наверное, что-нибудь женское, подумал я, все еще держа ридикюль в руках. И тут в комнату вошла Катриона.