Прощай - прости - Кэти Келли

— Они могут мне понадобиться. — Он попытался запихнуть все это назад вместе с игрушечным космическим кораблем и потрепанной книгой со сказками, которую обожал с четырех лет.

— Не понадобятся, милый, — повторила Эшлин. — Давай выложим все лишнее. Папа забудет положить это обратно.

— Но я смогу вернуться и забрать вещи на следующий день, — упирался Пол.

— Да, думаю, сможешь. Наверное.

Эшлин не представляла, как мисс Кэрролл справится с двумя энергичными десятилетними мальчиками, для которых не существует понятия светлый ковер и которые постоянно дерутся из-за пульта от телека. В течение нескольких минут она с удовольствием продумывала разные способы подпортить эту поездку. Она почти слышала, как говорит детям, мол, папа хочет, чтобы они чувствовали себя в его новом доме так же комфортно, как здесь, и поэтому им можно вести себя как обычно: «Папа расстроится, если увидит, что вам невесело, и тетя Дженнифер не будет возражать, если вы принесете футбольный мяч и любимые кассеты про „Могучих рейнджеров“». Стоп. Так нельзя. Плохо от этого будет только сыновьям. Она не хотела превращаться в одну из тех жалких теток, которые используют детей в качестве оружия против бывших супругов.

— Повеселитесь там, — сказала она, упаковывая их зубные щетки и любимую пасту с мятным вкусом.

— Хорошо, — буркнул Пол. Он удобно устроился среди книг, игрушек и пластмассовых машин. Было нелегко выбрать, что взять с собой.

— Я буду скучать, — тихо сказала Эшлин.

В начале второго она привезла мальчиков с тренировки. Майкл уже приехал и припарковал машину у дома на улице. Было одновременно странно и до боли привычно видеть здесь его сверкающий серебристый «сааб».

— Папа дома! — завопили ребята в унисон. Эшлин почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза от болезненных воспоминаний о тех днях, когда на этом авто приезжал нечужой ей человек.

Майкл вышел из машины, высокий, стройный, в летних брюках и полосатой футболке, которую ему покупала точно не она.

— Пол, Филипп, идите скорее сюда! — прокричал он. Хотя мальчики и так со всех ног мчались к нему.

— Пап, пап, мы так соскучились! Мы выиграли в футбол! А я получил медаль по дзюдо в летнем лагере!

Майкл по очереди покружил мальчиков, и после шутливой возни они принялись играть в футбол. Дети вопили от восторга, толкались и давали друг другу подножки. Эшлин оставила их играть, а сама отправилась в дом. В данный момент мальчики не нуждались в ней. Она понимала, что неправильно считать их своей личной собственностью, но именно так она и считала. Надо принять тот факт, что дети не принадлежат ни ей, ни Майклу. Они их дети, а не имущество.

Эшлин автоматически включила чайник и открыла дверцу посудомоечной машины.

— Как дела? — Майкл стоял, прислонившись к дверному косяку у входа в кухню, спрятав руки в карманы джинсов.

Кто-нибудь, убейте его! Она была слишком возбуждена и ужасно нервничала, увидев его впервые с той ужасной пятницы. Он же, напротив, выглядел так, словно ему на все наплевать. И футболка, без сомнения, была новой. Очевидно, недешевой. Он явно не скучал дома, перерывая свой гардероб в поисках того, что можно было бы одеть, а таскался по магазинам со своей стервой.

— Замечательно, — резко бросила она.

— Хорошо выглядишь. Ты похудела?

Эшлин позволила себе улыбнуться.

— Наверное. Я была настолько занята, что не обратила внимания.

— Тебе идет. — В его голосе проскользнула нотка восхищения. И чего, скажите на милость, он добивается? Лесть ему уж точно не поможет.

— Надеюсь, ты определился с тем, что сказать мальчикам? — спросила она, решив раз и навсегда покончить с этим вопросом.

— Да, определился. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это, но ты должна понять, Эшлин, — начал он осторожно.

О Господи, она сейчас заплачет, а ведь ей удавалось держать себя в руках.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала Эшлин и отвернулась от него, чтобы вынуть из машины посуду. — Проследи, чтобы им не давали «колу» перед сном, хорошо? — Она опять не смогла заставить себя сказать «Дженнифер». — Когда ты их привезешь?

— В шесть. Нормально? — спросил он.

— Нормально. — Она по-прежнему стояла к нему спиной.

— Нам нужно поговорить, Эшлин.

— Да, нужно, только не сейчас.

— Значит, до завтра. Я оставлю свой номер телефона на случай, если тебе потребуется со мной связаться.

Она услышала, как он ищет ручку в банке из-под варенья, где она держала всякие мелочи.

— Я подожду детей на улице. Пока, Эшлин.

Она со злостью захлопнула дверцу посудомоечной машины и выпрямилась. Мальчики махали ей с заднего сиденья «сааба», на сияющих мордашках не было и следа грусти. И она махала им так же радостно, с застывшей на губах улыбкой. Когда они уехали, Эшлин почувствовала себя полностью разбитой. Что же она будет делать до шести часов вечера воскресенья?

— Поужинай с нами, — по телефону уговаривала ее Фиона пятью минутами позже.

— С удовольствием, — сказала Эшлин. Хорошо, что Фиона не может видеть, как она рыдает в кухонное полотенце. Ей совсем не хотелось есть, к тому же, когда в последний раз она ужинала у Финиганов, с ней был Майкл. Однако что угодно было бы лучше, чем перспектива провести вечер в пустом доме один на один с воспоминаниями.

Ужинали тем, что Фиона любила больше всего, то есть тем, что не нужно было готовить. Копченый лосось и ржаной хлеб.

Чуть позже хозяйка торжественно внесла блюдо с бифштексами из ресторана неподалеку, а также брокколи и печеной картошкой, которую, надо отдать ей должное, приготовила сама.

— Дорогая, все было очень вкусно. — После ужина Пат завалился в кресло. Он устал, играя в гольф.

А женщины устроились за обеденным столом, поедая шоколадный мусс, который оказался далеко не таким аппетитным, как обещала упаковка.

— Надеюсь, ты когда-нибудь научишь меня готовить, — сказала Фиона, раскуривая сигарету и глубоко затягиваясь.

— Ты и так умеешь, Фи, И прекрасно знаешь, что по кулинарной книге можешь готовить не хуже других. Просто тебе становится скучно в процессе, и ты забываешь о духовке, пока блюдо не будет окончательно испорчено. Так или иначе, нет никакого смысла в том, чтобы учиться идеально готовить. Могу за это поручиться. — В ее голосе таилась горечь. — Прости, я не хотела жаловаться.

— Не извиняйся, — ответила Фиона.

— Ширли Конран говорила, что жизнь слишком коротка, чтобы фаршировать шампиньоны. Жаль, что я поняла это так поздно, — вздохнула Эшлин.

— Она также говорила, что предпочитает лежать на кровати, а не пылесосить под ней, — рассмеялась Фиона. — Мне нравится эта мысль.