Триумф Рози - Грэм Симсион

На сей раз я предпринял более настойчивую попытку продемонстрировать преимущества онлайн-заказа. Брендан начал вводить данные, но было очевидно, что у него короткий период концентрации внимания.

— У меня нет времени на то, чтобы читать все эти правила и условия использования.

— Просто нажмите «ОК», — порекомендовала Рози.

— «Аллергии»? — прочел Брендан. — Это еще тут при чем?

— У вас какие-то есть? — спросил я.

— Никаких. По крайней мере, из тех, что помешали бы выпивать.

— Выберите «Отсутствуют». После этого можете вводить данные кредитной карты.

— Да ну на фиг. Просто сделайте мне «Олд фэшн». Можете? Или вам сначала надо узнать номер моей медстраховки?

Амхад энергично закивал.

Я сделал Брендану «Олд фэшн», потом второй, параллельно рассказывая об особенностях дизайна бара и преимуществах нашего приложения. Он взял свой третий стакан в зал, где вскоре завел разговор с Ласло, каковой разговор продолжался до тех пор, пока Брендан не вернулся к барной стойке, чтобы заказать «еще один, на дорожку». Заведение он покинул последним — в 22:34.

— Публика немолодая, уходят рано, — заметил Амхад. — Но у нас вышло неплохо.

Амхад утверждал, что «любой пиар — хороший пиар». Согласно такой логике, тексты Сильви и Брендана следовало считать «хорошим пиаром». В рамках любой другой логики я бы счел их «плохим пиаром».

Статья Сильви была опубликована через восемь дней после открытия бара — в газете, которая некогда выступила в защиту моих действий на лекции. Главная мысль автора сводилась к следующему: «самый умный человек в Мельбурне» использует свои таланты для того, чтобы готовить «возможно, лучшие „Маргариты“ на свете», но было бы лучше, если бы его способности нашли свое применение в области лечения рака. Остаток статьи был посвящен критике университета и женщины, подавшей жалобу. Иллюстрацией послужила сделанная Сильви фотография. Под снимком стояла подпись: «Обвиняемый в расизме проф. Дон Тиллман со своей женой Рози и бизнес-партнерами Амхадом Каримом и Дан Мин. М-р Карим родился в Египте, д-р Дан — вьетнамка».

Профессор Лоуренс позвонила мне и сказала: она очень надеется, что наш бар процветает, потому что этот отзыв «вызвал большое брожение умов». Никакого процветания не было — во всяком случае, я мог управляться с заведением без всяких помощников. Почти каждый вечер у нас было лишь два посетителя — пара молодых людей двадцати с чем-то лет, читавших книги и потреблявших безалкогольные напитки.

Статья Брендана появилась неделей позже — в интернет-издании, посвященном «стилю жизни». Рецензия была выдержана в совершенно негативном ключе (за исключением разве что упоминания «особенного» коктейля «Олд фэшн»). Заголовок гласил: «Куда пойти окончательно чокнуться».

В ходе повторного прочтения текста я понял, что имеет в виду Брендан. Он считал всех, кто предпочитает среду, не предполагающую навязчивого вторжения во внутренний мир, и получает удовольствие от научной фантастики, «гиками», «ботаниками», «ребятами из спектра», «теми, кто в школе всегда делает уроки». Все эти термины, даже последний, использовались в сугубо негативном смысле. Было совершенно ясно, что он относил к этой категории и Мин, и меня, хотя с Мин он практически не разговаривал.

Моей первой реакцией стало желание вызвать его на откровенную беседу, чтобы исправить его неверные представления о баре и о той аудитории, которую бар планирует привлечь. Но Амхад отговорил меня:

— Он просто придумал, под каким углом это подать, и развил тему. Может, он на самом деле вообще так не думает.

Я выделил в своем графике время для дополнительных посещений додзё. Когда гнев понемногу рассеялся, я осознал, что во многом он был вызван моим недопониманием той категории людей, которую так очернял Брендан. Я почему-то думал, что они захотят пить в моем баре.