Париж - Эдвард Резерфорд

– Ты бы этого хотела?

– Еще бы! Она работает у месье Нея. Он стряпчий.

– О! – Для Тома это имя ничего не значило, но, по-видимому, стряпчий был столь же важен для Эдит, как Эйфель – для самого Тома.

Она выпила немного вина, но от еды отказалась, объяснив, что как раз направлялась к тете, которая наверняка захочет накормить племянницу.

Эдит задала Тома несколько вопросов о его работе и семье, а потом сказала, что ей пора идти.

– Надеюсь, что увижу тебя снова, – сказал он.

– Ты знаешь, где я работаю по вечерам. – Она пожала плечами.

– В летние месяцы мы заканчиваем работу поздно, – неуверенно произнес Тома.

– Мы круглый год работаем допоздна. – Эдит снова пожала плечами.

– Можно проводить тебя, чтобы убедиться, что с тобой ничего не случилось по пути к тете?

– Нет. – Она сделала движение, чтобы подняться, но остановилась. – Скажи мне, зачем ты потратил столько времени на то, чтобы найти меня?

Тома подумал, прежде чем ответить.

– Я скажу тебе, – наконец произнес он. – Но в следующий раз.

Она рассмеялась:

– Тогда, может быть, я никогда этого не узнаю!

Но неделю спустя они все же встретились, и на этот раз Эдит приняла приглашение Тома поесть в кафе, хотя заказала только блинчик.

– Ты ведь так и не ответил на мой вопрос, – заметила она в конце ужина.

– Почему я искал тебя? – Тома опять не спешил с ответом. – Потому что как только я увидел тебя, то сразу понял, что ты – та девушка, на которой я женюсь. Разумеется, сначала мне нужно было тебя найти.

Она воззрилась на него в изумлении:

– То есть ты привязал себя к перилам и пригрозил помочиться на головы невинных зевак, после чего заметил совершенно незнакомую тебе девушку и решил на ней жениться?

– Все так и было.

– Ты безумец. – Она потрясла головой. – Я ужинаю с сумасбродом. У тебя никаких шансов!

– Ты не можешь отказать мне.

– Еще как могу!

– Невозможно. Я еще не делал тебе предложения.

– Ох, ну ты и задница!

Однако на следующей неделе, увидев Тома, поджидающего ее вечером, Эдит сказала ему, что они могут погулять вместе в воскресенье днем.

– Жди меня перед дворцом Трокадеро в два, – сказала она.

В то сентябрьское воскресенье было тепло. Эдит надела светлое платье в полосочку с кушаком.

На холме чуть ниже мавританского дворца Трокадеро, смотрящего через реку на растущую башню Эйфеля, был разбит увеселительный сад, где среди других развлечений имелись две большие статуи – слона и носорога.

– Помню, как мой отец приводил меня сюда поглядеть на статуи, – сказала Эдит своему кавалеру. – Я тогда была совсем маленькой. Поэтому мне нравится иногда погулять здесь. – Она улыбнулась. – У меня остались хорошие воспоминания о тех временах.

– А твой отец… – начал было Тома, но Эдит остановила его.

– Вон там аквариум. – Она указала на длинное низкое здание. – Ты там когда-нибудь бывал?

Тома еще там не был, и пара провела следующие полчаса, с интересом разглядывая всевозможные морские существа. Юношу поразили и небольшой глубоководный черный кальмар, и экзотическая медуза с ядовитыми стрекательными клетками. Еще более удивительным созданием показался ему электрический угорь, который мог убить человека. Грозная мощь этого морского чудовища привлекла Тома, и он подозвал Эдит.

– Электрические угри даже опаснее акул! – восторженно поделился он с ней своим новым знанием.

Она вежливо посмотрела на угря, но ей больше понравились ярко окрашенные тропические рыбки.

Изучив обитателей аквариума, они вышли на улицу. Эдит повела кавалера в сторону улицы Помп.

– Когда моей матери было столько же, сколько сейчас мне, – заметила она, – этот район вообще не относился к Парижу. Это все было деревней Пасси.

– То же самое с Монмартром.

– А ты знаешь, – заявила она с гордостью, – что Бен Франклин, тот знаменитый американец, жил здесь недалеко?

– Надо же. – Тома слышал о Франклине, хотя не мог вспомнить, что именно. – Нет, этого я не знал.

– В западной части Пасси был небольшой дворец, где останавливалась Мария-Антуанетта. – Эдит глянула на парня. – Наверное, ты догадываешься, как я горжусь тем, что живу здесь.

– Да.

– И поэтому хочу показать тебе кое-что важное.

Они шли по улице Помп не сворачивая, пока не оказались в самой нижней ее части. Большинство домов стояло в окружении пышных садов. Часть резиденций, богато отделанных гранитом, относилась к постройкам последнего времени. Другие, более старые, не были такими претенциозными и являлись, по сути, загородными виллами, о чьем сельском прошлом свидетельствовали ставни на окнах и фруктовые деревья в садах. Эдит же остановилась у калитки, за которой виднелся двор с конюшнями и в глубине участка огород.

– Ты знаешь, кто здесь жил до революции?

– Конечно нет.

– Сам Шарль Фермьер.

Тома замялся. Ему не хотелось показаться невеждой. Эдит не спускала с него глаз.

– Так кто же такой был Шарль Фермьер? – хитро прищурилась она.

– Не знаю, – признался он.

– Это предок моего отца. – Она улыбнулась. – Он был фермером. Тут везде по большей части находились фермы.

– У него была своя земля?

– О нет. Почти вся деревня Пасси принадлежала нескольким крупным землевладельцам. Мой прадед арендовал участок. Но еще он держал стадо коров. С тех пор мы отсюда не уезжали. То есть… кроме моего отца. Мы даже не знаем, куда он подался… – От Тома не ускользнуло то, с какой грустью Эдит говорит об отце.

– Ваша семья продолжала жить фермерством?

– Мой дед был конюхом в шато на краю Пасси. Мой отец работал в доме одного торговца, пока все не бросил.

Они двинулись дальше по улице под красивыми каштанами. Вскоре они подошли к зданию, на чердаке которого поселился Тома.

– Вот здесь я снимаю комнату, – сказал он.

– Хорошее место.

Он подумал о крохотной каморке, где ему едва хватает пространства, чтобы вытянуть ноги.

– Неплохое, – сказал он. – К сожалению, хозяин не позволяет приводить женщин.

– Я приличная девушка и не пошла бы к тебе, даже если бы ты пригласил меня.

И они зашагали дальше.

«Я же получаю неплохие деньги у месье Эйфеля, – думал Тома. – Можно было бы снять комнату получше, если бы я не отдавал весь заработок матери…» С такой моральной дилеммой он раньше не сталкивался.