Год в Касабланке - Тахир Шах

— Ну, это единственные ценные предметы в этом бедламе.

Камаль гордо задрал нос: мол, вот так, знай наших.

— Ты их читаешь?

— Вот еще не хватало.

— А зачем они тебе тогда?

— С помощью этих книг я произвожу впечатление на chicas.

С приходом нового года в конце туннеля забрезжил слабый свет. Погода стала значительно холоднее, но зато исчезли все мухи, пропали и полчища тараканов. Дни стояли ясные, ослепительно светило солнце. Лишь время от времени с атлантического побережья прорывались грозы. Вид мастеров, укладывающих плитку, как ничто другое поднимал мое настроение. Я пребывал на верху блаженства: наконец-то жизнь налаживалась.

Теперь, когда сторожа построили новые лачуги в бидонвиле, ни чувствовали себя гораздо счастливее. Все трое часто сетовали на то, что совершили по молодости общую ошибку: взяли в жены уроженок пустыни. Сторожа снова и снова повторяли, что их супруги — это сварливые существа, которые не заслуживают ничего хорошего.

Похоже, многочисленные страдания и недоразумения закончились: мы потихоньку входили в нормальный жизненный ритм. Каждое утро Ариана отправлялась в детский сад и возвращалась оттуда в полдень. Рашана с утра помогала мне по дому, и если находила время, то занималась французским. Камаль появлялся и исчезал, вечно или пьяный, или с похмелья, или в промежуточном состоянии. Гангстер и его моложавая жена нас больше не беспокоили. Сторожа тоже вели себя тихо. Они наблюдали за работой мастеров, с одержимостью убирали опавшие листья и почти не вспоминали о джиннах.

Но однажды ранним утром, когда первые лучи солнца только окрасили облака, Хамза постучался в дверь нашей спальни.

— Мсье Тахир, мсье Тахир.

— В чем дело? — прошептал я в замочную скважину.

— Вам лучше пойти со мной, — сказал он.

Накинув плащ прямо на пижаму, я вышел из комнаты.

— В большой двор, — указал Хамза.

Мы миновали длинный коридор и вышли во двор через веранду. Хамза открыл дверь в помещение, которое он всегда держал закрытым. Я вошел туда вслед за ним. В носу защекотало от какого-то цитрусового запаха. Я принюхался, потом еще раз.

— Смотрите сюда, — сказал Хамза, показывая рукой на стену над лестницей, ведущей в никуда.

Недалеко от свода я заметил пятно какой-то странной слизи бледно-вишневого цвета. Пятно было размером с наволочку. С него капало.

— Пятно не из этого мира, — пояснил сторож.

— Этому должно быть научное объяснение. Я думаю, что источник его образования находится снаружи. Позже я возьму лестницу и посмотрю внимательно.

Я ожидал, что Хамза начнет говорить, что эта слизь — работа Квандиши, что это знак грядущей гибели. Но он ничего такого не сказал.

Ближе к обеду я увидел, что Хамза демонстрировал пятно своим коллегам — сторожам. К полднику взглянуть на пятно незаметно пробрались члены их семей. Мне это не понравилось, поскольку стена была частью нашего дома, а не местной достопримечательностью. Я ушел по своим делам, а когда вернулся во двор вечером, то обнаружил, что там слоняется человек тридцать-сорок. Хамза организовал экскурсии к загадочной слизи.

Меня совсем не радовала перспектива нового нашествия на дома сторожей и их друзей. Я отвел Хамзу в сторону и убедительно попросил его увести всех отсюда. Он, как мне показалось, огорчился.

— Но люди проявляют такой интерес.

— К розовой слизи?

— Да. Понимаете, это барака, благословение.

На следующий день Камаль отвел меня к своему деду. Деду было уже далеко за семьдесят. На голове целая грива седых волос, а лицо такое мужественное, что он смело мог вести целые народы на завоевание империи. К несчастью, недавно старик перенес инсульт и сейчас являл собой только тень того, кем он был раньше. Мы расположились в типично марокканской гостиной на длинных удобных диванах, расставленных вдоль трех стен. Нам подали зеленый чай в небольших стаканчиках с серебряным ободком. Мы сидели молча, не шумели, демонстрируя уважение к хозяевам. Камаль заговорил только после того, когда старик растянулся на диване и заснул.

— Жить в Марокко — значит понимать его. А для того, чтобы понять страну, нужно беседовать со стариками. Только они могут научить вас нашим традициям.

— Но твой дедушка очень молчалив, — сказал я.

— После инсульта он лишился дара речи.

Мы снова сидели в молчании, но оно казалось мне приятным и значительным.

— Но каким же образом я могу узнать от твоего деда что-либо про местные традиции, если у нас нет возможности послушать, что он о них говорит? — спросил я.

— Есть такое понятие, как осмос, — пояснил Камаль. — Сядьте рядом с ним и сами все почувствуете.

Я пододвинул стул и сел рядом. Вошла пожилая женщина и подлила нам чаю. Прошло несколько минут, и вошла вторая женщина, гораздо моложе первой. Она принесла поднос с печеньем.

— Это мои бабушки, — уточнил Камаль. — Вы видите, мой дедушка в хороших руках. Он поступил мудро, заведя себе двух жен. Возможно, это стоило ему больших денег, но зато он познал больше радости.

Мы не стали будить старика и пошли к джипу. Я рассказал Камалю о случае с розовой слизью. Я был уверен, что уж он обязательно найдет правдоподобное объяснение.

— Хамза думает, что это барака, благословение Аллаха. Но ведь это глупо, не так ли?

— Где есть добро, там есть и зло, — произнес Камаль задумчиво, — а где существует зло, там есть и добро.

Его слова прозвучали как цитата из третьесортного болливудского фильма.

— Какая чушь, — сказал я. — Это просто розовая слизь, и она сочится сквозь стены. Я уверен, что смогу доказать это.

По дороге в Дар Калифа Камаль сделал крюк. Он проехал через железнодорожные пути, и мы попали в район под названием Эрмитаж. Здесь рядами стояли просторные виллы, построенные в тридцатые годы прошлого века. Их отличали гладкие изогнутые линии, а рядом с ними росли большие деревья. Мы остановились у одной такой величественной виллы. Она была обнесена высоким забором, буйно заросшим бугенвиллией. Ставни на окнах были закрыты, а в саду — настоящее царство бурьяна.

— Это наш дом, — пояснил Камаль.

— Но он заколочен.

— Здесь поселился страх.

— Страх перед чем?

— Вы будете смеяться.

Я пообещал не делать этого.

— Перед джиннами, — сказал он.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Однажды, когда моя тетушка читала в постели, — поведал Камаль, — в комнате появился джинн. Он выхватил у нее книгу и вырвал из нее все страницы. После этого без всякой причины вдруг залило туалеты. А затем на стене обнаружили странные надписи.