Собиратель автографов - Зэди Смит

Собиратель: Улетаю в Нью-Йорк завтра. Даже не собрался.

Мисс Тик-Так: Операция в воскресенье. Даже не повинилась перед главной из религий.

Собиратель: Привет. Меня зовут Алекс Ли. Я напрасно занимаю место на земле. Прошу прощения.

Мисс Тик-Так: По крайней мере, это значит, что я давно не видела, как Рубинфайн отплясывает.

Собиратель: Слава Богу.

Собиратель: За такую маленькую милость.

Мисс Тик-Так: Совсем маленькую. Два притопа, три прихлопа.

Мисс Тик-Так: Ба-ра-бум. Буум, буум.

Мисс Тик-Так: Сссппппааасссиииббббоооо.

Собиратель: Смешная. Скучаю по тебе.

Собиратель: Очень.

Мисс Тик-Так: Передай привет Нью-Йорку.

Собиратель: Все плохо.

Мисс Тик-Так: Передай привет Китти. (Она правда там живет? Ей сто девять лет.)

Собиратель: Без тебя. Ничего не получается.

Мисс Тик-Так: На 109-й улице.

Собиратель: Я серьезно. Мир несовершенен.

Мисс Тик-Так: Моя столетняя (сталетняя?) белая соперница.

Мисс Тик-Так: Спокойной ночи, Алекс.

Мисс Тик-Так: Да, но кто во всем этом будет наводить порядок, бэби?

Мисс Тик-Так не может принимать и отсылать сообщения (02.18)

Собиратель: Эстер??

Собиратель не может принимать и отсылать сообщения.

3

Утро пятницы было ясным, небо голубое. Длинные тени пастельных, жавшихся друг к другу домов соединялись в поцелуях. Деревья выбрасывали в стороны ветви-руки, как борцы перед поединком.

— Что? Это Бут, — объяснил Алекс стоявшему у дверей разносчику молока Марвину.

— И? Она тебе подходит?

— Что?

— Бут. Подходит тебе?

— Да брось ты. Нет. Не совсем. Хотя симпатичная. Даже очень.

Повернувшись одновременно, Марвин и Алекс проводили глазами Бут, в слегка помятом наряде. Она прошла по желтенькой дорожке от дома Алекса и скрылась за поворотом главной улицы Маунтджоя, ведущей в мрачный, истерзанный противоречиями большой мир.

— Слушай, приятель, будь у меня то, что есть у тебя… — Марвин присвистнул. Он западал на Эстер и донимал ее своими приставаниями. Как и еще кое-кто, звал ее «африканской принцессой», что воспринималось ею как оскорбление, наряду с прочими уменьшительно-панибратскими словечками: подружка, куколка, милашка, сексапилочка, телка.

Алекс щелкнул пальцами:

— О! Марвин, пока не забыл… Мне на следующей неделе молоко не понадобится. Улетаю в Нью-Йорк.

Марвин еще раз вытащил из кармана униформы блокнот:

— Значит, в Нью-Йорк… Молока не надо. Позвони потом. Всегда для тебя рад, и прочее. — Он сунул руку в сумку на плече и достал среднего размера пакет: — И я — пока не забыл. Есть еще одно для тебя. Гарри Фиц — знаю его сто лет — он тут почту разносит, на спуске и вокруг, а на вашу улицу ему влом ходить, так он меня напрягает со своей респонденцией, когда есть. Догоняешь? Я уже отдал тебе один такой конверт деньков несколько назад.

— Отдал — мне? — пролепетал Алекс, взял конверт и тупо уставился на стягивающий его красный шнурок. Он посмотрел на свою разбитую машину, думая, что надо бы сходить к Адамчику в его «Альфу и омегу Голливуда», извиниться перед ним, найти Эстер.

— Как у тебя головка-то, Алекс? В порядке? Просвежело?

Алекс извлек из конверта прозрачный чехольчик, а из него — размашисто подписанную фотографию популярной актрисы Китти Александер.

— Тебе что, поплохело?

— Не знаю, — прошептал Алекс, выпученными глазами озирая окрестность.

— Это не из космического института, приятель. Просто почта. Кто-то послал тебе, а ты получил. Симпатичная фотка. Кто это, а? Эй-эй, не закрывай дверь — ты должен расписаться в получении! Алекс, подожди, парень, а то я не получу свои комиссионные, слышишь? За красивые глазки сейчас бабки не отстегивают.

Алекс прижал фотографию к груди, а потом начал внимательно рассматривать. Подлинная? Если нет, то он не Алекс Ли Тандем. Надпись: Алексу, в конце концов. Китти Александер. Лицо Алекса вспыхнуло серо-буро-малиновым букетом.

— Это не Адам послал? Ну, Якобс — видюшниками занимается, ты знаешь его, дальше по улице? Мой дружбан? Или Рубинфайн, раввин? Кто-то из них тебе сунул конверт? Откуда он взялся?

Марвин вздохнул, взял у Алекса конверт и повернул его тыльной стороной:

— Обратный адрес — американский, конверт — американский. Америка, паря. Слушай, некогда мне тут с тобой прохлаждаться. Всего-навсего почта. Точно такой же, какой я тебе отдал на той неделе…

— Что это ты все время талдычишь: «Отдал»? Когда?

— На прошлой неделе — конверт из Америки. Я. Тебе. Отдал. Один. Меня зовут Марвин. Это — дом. А это — твоя машина. Там — небо. Бывай, приятель.

Марвин, как обычно, зашаркал по дорожке, но не успел он пройти и нескольких шагов, как Алекс бросился за ним босиком по холодной земле.

— Подожди, Марвин, подожди. Когда ты отдавал мне тот конверт, ты… я открывал его? То есть ты видел, как я его открывал?

Марвин изобразил на международном языке жестов мучительную работу памяти — сдвинул брови:

— Э-э… Господи Иисусе, не помню. Не, не знаю. Ты ведь спешил, да? Куда-то там тебе было срочно надо, да и весь упыханный. В любом случае, после я тебя пять дней не видел. Ты его куда-то заныкал, когда обкурился, да? О, дружище — ничего не помню — подпиши здесь, пожалуйста.

Алекс черканул пером, где надо, плотно положив нижнюю линию. Потом схватил Марвина за щеки и смачно поцеловал в губы.

— Ой! Отвали. Я тебе не мальчик по вызову. Разносчик молока, дружище. Разносчик молока. И все. Погоди-ка — твоя подпись? Даже не по-английски. Китайский, что ли?

— Понимаешь, Марвин, это просто здорово, — залился соловьем Алекс Ли. — Просто замечательно. Что ты не видел, как я его открывал. Крайне важное обстоятельство. Потому что это значит… Не понимаешь? Я не сумасшедший. Наверное, открыл его у Адама, когда был под сильным кайфом. Лопухнулся. Но это не сумасшествие. И я не сумасшедший. С другой стороны, я понимаю. Понимаю!

— С ранья тебя прозрения озаряют, — сощурился Марвин. Скоро его форменная куртка в последний раз высветилась в проеме ворот и исчезла из виду.

— Анита! — Алекс поправил взлохмаченные после сна волосы и, замирая от страха, поставил на пол кошачью переноску. — Боже, как вы великолепно выглядите. Знаете, я так рад, что застал вас… понимаете, мне так неудобно, но дело в том, что я вечером улетаю в Нью-Йорк, времени в обрез, понимаете… и я подумал, правда… это всего на несколько дней… не могли бы вы взять…