Скорпионы в собственном соку - Хуан Бас

В конце лета 1985 года дядя Пачи позвонил мне по телефону. 25 сентября у него был день рождения, и он хотел отметить его, пригласив меня и Франсуаз пообедать вместе в Байонне.

Это приглашение было для меня ударом ниже пояса, но я не посмел противоречить.

Встреча была назначена там же, где и в первый раз, в баре «Селата» в Пти-Байон.

Я взял с собой пистолет.

Дядя Пачи явился с новым телохранителем, которого представил нам как друга, но все было и так понятно. Он вел себя очень ласково с Франсуаз, восхищался ее красотой и снова сказал, что завидует моей доле.

Мы сидели за барной стойкой и пили белое «Шато Карбоньё» за день рождения этарры.

На тот момент мы были единственными клиентами.

Я в первую секунду не понял, что сейчас произойдет, когда увидел, как они вошли, я опоздал на эту фатальную секунду.

Франсуаз сидела спиной к двери, я – рядом с ней, но смотрел в это мгновение на улицу, а напротив нас находились дядя Пачи и его боевик, занятые содержимым своих бокалов.

Это были двое мужчин с женскими чулками на голове.

Телохранитель вскочил за спиной Тартало, но успел только поставить бокал и сунуть руку в кобуру под мышкой.

Они стреляли почти от самой двери, дали две длинные очереди из скорострельных автоматов «узи».

Я обнял Франсуаз, чувствуя, как ее тело колеблется от пуль; она дрожала, как однажды, когда мы гуляли по полю, обнявшись, погода переменилась, и ей стало холодно.

Я видел, как широкую грудь телохранителя прострочила плотная очередь выстрелов.

Не выпуская из объятий Франсуаз, я правой рукой достал пистолет из-за спины, снял его с предохранителя и стал стрелять в направлении двери, не целясь, не знаю сколько раз, по крайней мере восемь. Я попал в одного из них, падая, он продолжал стрелять в стены и потолок. Другой выбежал на улицу.

Дядя Пачи выхватил у меня пистолет, чтобы я мог взять на руки обмякшую Франсуаз. Мы вышли из бара, и покуда дядя Пачи добивал на полу раненого бандита, я уже со странной уверенностью интуитивного знания осознал, что она мертва.

С Франсуаз на руках я побежал по лабиринту средневековых улиц вслед за дядей. Завернув за угол, мы обнаружили там машину, за рулем которой сидел этарра, впервые доставивший меня в шале; он приехал за нами, услышав выстрелы. Я вместе с Франсуаз забрался на заднее сиденье (вечно эти задние сиденья), а Пачи сел впереди.

Мы на полной скорости выехали из квартала; на одной из улочек, по которым мы спасались бегством, мы раздавили собаку какой-то женщины; та истерично завопила.

Я посмотрел в лицо Франсуаз и попытался нащупать у нее на шее пульс. Она была вся залита кровью, губы у нее был полуоткрыты, как в те моменты, когда она получала сексуальное удовольствие, – я не знал, что целую эти губы в последний раз, когда мы встали рано утром, чтобы отправиться на встречу в Байонне.

Пульс не бился; она была бледна, она была мертва.

За неделю до того она сказала мне, что ждет ребенка, и ответила «да», когда я попросил ее выйти за меня замуж.