Ты кем себя воображаешь? - Элис Манро

— Это ничего.

— Похоже, вам очень нужно в Калгари, — сказал неопрятно одетый молодой человек.

Агентство было какое-то неформальное, импровизированное, и офисом ему служил стол в вестибюле гостиницы, у входа в пивной бар.

— В Банфф, — беззастенчиво поправила она. — Да, очень нужно.

— Решили на лыжах покататься?

— Может быть.

Она была уверена, что он обо всем догадался. Она тогда не знала, насколько распространены такие вылазки-адюльтеры: ей казалось, что у нее вокруг головы переливается греховная аура, как едва видимые язычки пламени вокруг газовой горелки.

Она пошла домой, думая, что на самом деле будет гораздо счастливей, сидя в автобусе и с каждым часом приближаясь к Тому, чем ворочаясь без сна в собственной постели. Надо только попросить учительницу перебраться к ним сегодня вечером.

Учительница уже ждала ее, играя с Анной в китайские шашки:

— О, я даже не знаю, как вам сказать… Мне ужасно жаль, но кое-что произошло.

Она сказала, что у ее сестры случился выкидыш и теперь сестра нуждается в ее помощи. Сестра жила в Ванкувере.

— Мой бойфренд завтра отвезет меня на машине, если мы сможем пробиться.

Раньше учительница не упоминала ни о каком бойфренде, и Розе тут же стала подозрительна вся эта история. Конечно, девчонка гонится за каким-то призрачным шансом: ее тоже манит запах любви и надежды. Может, чей-то муж, а может, мальчишка-ровесник. Роза посмотрела на лицо со следами заживших прыщей, розовое от стыда и возбуждения, и поняла, что уговорить девушку не сможет. Учительница меж тем принялась украшать свою историю деталями из жизни сестры: двое детей, оба мальчики, а сестра с мужем так хотели девочку!

Роза принялась накручивать диск телефона, ища замену. Она звонила студентам, она звонила женам своих коллег-мужчин в надежде, что они кого-нибудь порекомендуют; она позвонила даже Дороти, которая терпеть не могла детей. Все без толку. Роза старательно проверяла все полученные наводки, хотя и понимала, что они, скорее всего, бесполезны — их дали, только чтобы она отвязалась. Она сама стыдилась своей назойливости. Наконец Анна сказала:

— Я могу побыть одна.

— Не говори глупостей.

— Я же была одна. Когда я болела, а тебе нужно было на работу.

— А ты не хочешь, — Розу вдруг накрыло подлинным и внезапным счастьем от неожиданного и беспечного решения, — ты не хочешь поехать со мной в Банфф?

Они спешно собрали вещи. К счастью, Роза только вчера сходила в прачечную. Она не позволяла себе задумываться о том, чем Анна будет заниматься в Банффе, кто заплатит за лишний номер в гостинице и вообще согласится ли Анна поселиться отдельно. Роза швыряла в сумку книжки-раскраски, книги сказок и наборы «сделай сам» для изготовления елочных украшений, от которых всегда столько мусора, — абсолютно все, что могло занять Анну. Дочь была в восторге от такого поворота событий, и ее не пугала даже перспектива долгой автобусной поездки. Роза не забыла позвонить заранее и вызвать такси, чтобы оно забрало их в полночь.

Они чуть не застряли по дороге на автовокзал. Роза подумала — хорошо, что она догадалась вызвать такси за полчаса, ведь обычно езды тут пять минут. Автовокзал располагался в ужасно унылом здании старой автомастерской. Роза оставила Анну на скамье с багажом и пошла брать билеты. Когда она вернулась, Анна сгорбилась над чемоданом — ее одолел сон, стоило матери отойти.

— В автобусе поспишь.

Анна выпрямилась, отрицая усталость. Роза надеялась, что в автобусе будет тепло. Может, надо было взять с собой одеяло, укутать Анну. Роза думала об этом, но у них и без того были полные руки вещей, в том числе хозяйственная сумка с книжками и прочими развлекалками для Анны. Роза представила себе, как они прибывают в Калгари: всклокоченные, раздражительные, страдающие запором, из сумки сыплются карандаши, да еще и одеяло сзади волочится. Она отказалась от этой идеи.

Автобуса ждали не они одни. Молодая пара в джинсах — явно недокормленная и мерзнущая. Бедная, но респектабельная пожилая женщина в зимней шапке; индейская бабушка с младенцем. На скамье лежал мужчина — то ли больной, то ли пьяный. Роза надеялась, что он никуда не едет, а просто зашел на автовокзал погреться: у мужчины был такой вид, словно его сейчас вывернет наизнанку. А если он едет, то хорошо бы его стошнило сейчас, а не в автобусе. Кстати, стоит сводить Анну в туалет здесь, на вокзале. Как бы ни были убоги удобства на вокзале, в автобусе наверняка будет гораздо хуже. Анна бродила вокруг, глядя на автоматы по продаже сигарет, конфет, напитков и сэндвичей. Роза подумала — не купить ли пару сэндвичей и водянистого какао. Вдруг потом, в горах, она пожалеет, что этого не сделала.

— Вниманию пассажиров, ожидающих автобуса на Крэнбрук, Рэдиум-Хот-Спрингс, Голден и Калгари! Ваш рейс отменен. Автобусный рейс отправлением в ноль-ноль тридцать отменен.

Роза подошла к кассе и спросила:

— Что такое, что случилось, скажите? Дорогу закрыли?

Зевающий кассир ответил:

— Закрыли за Крэнбруком. Отсюда до Крэнбрука открыто, а дальше закрыто. И к западу отсюда, до Гранд-Форкс, тоже закрыто, так что автобус сюда сегодня даже не доедет.

Роза спокойно спросила, какие еще есть автобусы.

— Что значит «какие еще»?

— Ну, есть ведь автобус на Спокан? Оттуда я смогу добраться до Калгари.

Он неохотно вытащил пачку расписаний. Потом оба вспомнили, что если закрыта дорога от Гранд-Форкс, то все без толку, никаких автобусов сегодня не будет. Роза подумала, что можно доехать поездом до Спокана, а оттуда автобусом до Калгари. Нет, это невозможно — у нее на руках Анна. Но все равно она спросила про поезда. Слышал он что-нибудь про поезда?

— Слыхал, что они идут с двенадцатичасовым опозданием.

Она все стояла у кассы, словно вселенная была обязана предложить ей какое-то решение.

— Извините, больше ничем помочь не могу.

Она отвернулась и увидела, что Анна стоит у телефонов-автоматов и проверяет лотки для возврата монет. Ей случалось таким образом находить пять или десять центов.

Вдруг Анна подошла к Розе — не подбежала, но подошла быстрым шагом, неестественно спокойная и в то же время взволнованная.

— Пойдем, — сказала она, — пойдем скорей.

Она подтащила остолбеневшую Розу к одному из автоматов. И потянула на себя лоток возврата денег. Он был полон мелочи. До краев. Анна принялась выгребать монеты в ладонь. Четвертаки, пяти— и десятицентовики. Их становилось все больше и больше. Она набивала карманы. Похоже, каждый раз, когда она вдвигала лоток на место, он заполнялся снова, как во сне или в сказке. Наконец лоток опустел, Анна извлекла последний десятицентовик. Она посмотрела на Розу — усталая, бледная, с пылающим взором.

— Не говори ничего, — приказала она.