Песнь тунгуса - Олег Ермаков

Она кивнула.

— Километров двенадцать через остров.

— На коньках как дойдешь? — сказал Мишка.

— Завтра родители будут думать, что я уже в городе. А я здесь, под боком. Смешно, как во сне.

Полина скользила уже далеко впереди. Мишка и Лида смотрели на нее.

— Вон Венера взошла, — сказал Мишка.

Уроки Луча Станислава Ильича не пропали даром. Лида посмотрела, куда указывал Мишка.

— Звезда-Береза, — добавил Мишка. — Бабка про нее рассказывала всякие небылицы. А это просто одно из солнц. В космосе их миллионы.

— Я бы ее нарисовала, — отозвалась Лида устало.

Они еле передвигали ноги в коньках, уже и не ехали, а так, тащились. Лидины коньки скребли по льду.

— Сначала съешь мухомор, — сказал Мишка.

— Это еще зачем? — спросила Лида, убирая с лица упавшую черную прядь.

— Как зачем? — переспросил Мишка. — Чтобы побывать там. — Он негромко посмеялся. — Я слышал, шаманы так делали. Или пили водку. А иначе как увидишь ту сказку? Только спьяну.

— Нет, — не согласилась девочка, шаркая коньками, — можно и так.

— Как? — эхом откликнулся Мишка.

— Так, — ответила она.

— Ээййаа! Выы! — заорал откуда-то из-за торосов Кит.

И Мишка ответил ему по-волчьи. Полина далеко впереди тут же остановилась и обернулась, застыв. Лида немного отпрянула. Кит молчал. Мишка снова провыл. У Лиды глаза стали огромными. В наступающей ночи этот вой звучал с впечатляющей силой.

— Не надо больше, — попросила Лида.

— Ладно, ага, — сказал Мишка.

Кит больше не кричал. Полина не двигалась, поджидая их. Венера вставала выше, наливаясь бирюзой.

— У тебя второе имя не Волк? — наконец спросила Лида.

— Не-а, — ответил Мишка. — То же самое. Мукус^[30]. А у тебя?

Лида взглянула на него исподлобья и ничего не ответила.

— Не хочешь говорить, — сказал Мишка, чувствуя себя немного обиженным ее недоверием.

Лида молчала. Так они доплелись до Полины.

— Чё это такое было? — спросила та.

— Продолжение фильма про новогодние приключения, — сказал Мишка.

— Нет, кто это выл? Жуть какая!

— Это меня дядька Иннокентий научил, — сказал Мишка.

— Ты больше не делай этого! — выговаривала ему Полина. — А то накличешь.

Они свернули к пескам. Пришлось лезть через торосы. Полина и Лида несколько раз падали. На грохот и лязг льда залаяла собака. И Мишка не выдержал и снова коротко провыл. Собака сразу смолкла и как сквозь землю провалилась.

— Ну, хорош тебе! — взвизгнула Полина.

Пробираться по торосам было очень тяжело, легко подвернуть ногу или вывихнуть руку. Льдины падали, раскалываясь, качались, переворачивались, ноги с коньками то и дело застревали в щелях. Все тяжело дышали. Со стороны они были похожи на нелепых одетых пловцов, которые увязли в застывших треугольных волнах.

Наконец торосы остались позади. Они проехали немного по льду и заковыляли по песчаным дюнам.

— О-ё! — воскликнул Мишка. — Чисто Ливийская пустыня!

— Чё-о?! — не расслышала Полина.

— Там Антуан сделал вынужденную посадку, — объяснил Мишка.

— Какой еще… — с некоторым страхом забормотала Полина, вглядываясь в Мишку.

— Читать надо больше, ага, — сказал Мишка.

— Придурок, — тихо, себе под нос выдохнула Полина.

Они преодолели дюны и увидели дом с горящим окном. Снова залаяла собака.

— Только попробуй завой, — предупредила Полина Мишку.

Они продолжали ковылять в сторону дома, как будто у всех были переломаны ноги. Запахло дымом. Дверь открылась, и с лампой в руке вышел человек. Бронзовый свет выхватывал из тьмы большеносое лицо в глубоких черных морщинах, платок, космы волос.

— Ну, хто тут шастает? — хрипло выкрикнула старуха, как будто прокаркала.

И Мишка не удержался и ответил ей тоже по-вороньи, как учила бабушка:

— Кук!

Старуха подняла лампу выше.

«Но мы ведь живы», — подумал Мишка Мальчакитов, склонившийся над растянутой ровдугой с углем в руке. Он раньше слышал, что на великой родовой реке мертвецов в одном месте встречают старухи. Старухи ощупывают живот мертвеца и думают, пускать ли его дальше? А уже дальше на острове мертвых, где находится их стойбище, на крик того, кто сопровождает нового переселенца, выходит главная старуха, хозяйка стойбища. От нее, мол, и зависит, попадет ли новенький на этот остров.

«Но мы ведь живы, — снова думает Михаил Мальчакитов. — Они точно живы, ага. Кит, Полинка, Лида. И я, наверное, еще жив».

Или это они его и провожают по реке? И это и есть мумонги хонто бира?^[31] Энгдекит?

Мысли путаются, о-ё…

Откуда-то наплывает напев: