Нежданный гость - Анна Коркеакиви

Больше она ни о чем не спрашивала. Даже о том, куда они поедут. Просто делала то, что он велел. Взяла в музее недельный отпуск. Сложила в сумку купальник, полотенце, смену одежды. Фотоаппарат. Пленку не взяла. Позолоченное кольцо убрала в кошелек.

— На женатых обращают меньше внимания, — пояснил он.

Две недели спустя она появилась на автостанции Бостона. Он уже стоял в очереди на посадку. Она встала за ним, не глядя на него, забралась в автобус, села подальше, вышла вслед за ним на станции в Нью-Джерси, не перебросившись с ним ни единым словом. Здесь, пока никто не видел, надела кольцо на безымянный палец. Одна подошла к стойке компании и заполнила документы на аренду фургона, который он заранее заказал на ее имя.

— Если кто-то спросит, где ты была, — наставлял он ее в Бостоне перед поездкой, — или с тобой свяжется компания, просто скажи, что ехала на встречу с мужчиной и не хотела, чтоб лезли в твои дела. Тогда никто ни о чем больше не спросит, даже твои старики. Подумают, что встречалась с женатиком. А если дойдет до допросов, придумай имя или назови кого-нибудь из университета и скажи, что он так и не появился.

Она не спросила, каким образом и для чего кто-то станет выяснять, что это она брала в Нью-Джерси машину напрокат. И вытеснила из сознания слово «допросы», хотя потом оно вновь и вновь всплывало в памяти, как всплывает визг тормозов при воспоминании об автокатастрофе.

Она просто кивнула и сказала: «Хорошо». Они с Найлом едут путешествовать. Вдвоем, вдали от глаз тети и дяди. Все остальное не имеет значения.

И вот она выехала с парковки, предварительно взглянув в боковые зеркала — она еще никогда не водила фургон, — и направилась к перекрестку, на котором он обещал ее ждать. Остановилась у тротуара.

— Езжай на юг, — велел он, забравшись в машину. Солнце ярко светило сквозь лобовое стекло; от сиденья пахло чем-то химическим. Он опустил стекло со своей стороны и защитные козырьки на лобовом стекле. — Любишь пляж?

В первую ночь они спали в фургоне на парковке городского пляжа, а на заре открыли заднюю дверцу и, все еще заспанные, прошлепали к кромке воды и смотрели, как над Атлантическим океаном встает солнце.

— За всей этой водой мой зеленый остров, — заметил он.

Она прошептала, надеясь, что он не расслышит:

— Мне бы хотелось туда поехать.

— Да ну?

— Правда.

— Может, и поедешь. Может, мы вместе поедем. — Обнял ее и притянул к себе.

Она почувствовала тепло его тела и собственный запах, идущий от него. Наверное, она тоже пахнет им.

— Интересно, — произнес он, — что было бы, если бы в голодные годы мой предок поехал не на север, а в Америку, как твой.

— Если бы это случилось… — ответила она.

Над ее головой плыли облака, состоящие из множества водяных пузырьков. Мысленно она представила себя летящей сквозь них.

Найл захватил горсть песка, пропустил несколько песчинок сквозь пальцы, а остаток бросил в сторону океана.

— Наверное, был бы одним из многих ирландских мальчишек с конопатым носом и работал бы в каком-нибудь бостонском баре. — Он рассмеялся и дернул ее за косу.

Она перебросила косу на спину:

— Пошли купаться.

Он покачал головой.

Она осмелела оттого, что они одни, так близко друг к другу, от воспоминаний о ночи, проведенной вместе в фургоне.

— Да ладно тебе! Неужели боишься холодной воды?

— Я не умею плавать.

Она восприняла признание как подарок. И поняла, почему он никогда не ездил со всей семьей на побережье. Не умеет того, что умеют все остальные. И поняла почему: его детство было совсем не таким, как у нее. Она помолчала, наслаждаясь каждой долей секунды и пытаясь сохранить в памяти темную серо-голубую воду, отраженную в небе более светлого оттенка, на фоне которого пробивались бледные розоватые полосы света, а из глубины выплывал горящий белый диск, и его лучи образовали на воде прямо у их ног яркую золотую дорожку, ощущение прохладного песка под ногами, звук прилива и щебетание птиц над безмолвным пляжем. И они сидят рядом, плечом к плечу, и он обнимает ее. Потом она много раз вспоминала эту минуту и охватившее ее чувство. Она поняла, что, признавшись ей в своей слабости, он признал ее равной себе. И они заключили негласный договор.

Если бы можно было повернуть время вспять! Двадцать пять лет ее мучило чувство вины и отвращения к себе. Сегодня случилось чудо. Но зачем она тогда решилась? И вот теперь — Джейми. Огнем на огонь.

— На экране она значительно красивее, вы не находите? — спросила доктор Люси Ньюсом, подойдя к Клэр в дверях и не сводя глаз с мужа, преподобного Ньюсома, который направлялся к актрисе Хоуп Чайлдз. — И все-таки стоит увидеть ее в реальной жизни.

Клэр отчаянно пыталась вернуться в резиденцию, в этот вечер, в настоящее. Вот преподобный подошел слишком близко к красавице Хоуп Чайлдз, вот импозантная Сильви Пик повернулась к ним спиной. При всем своем уме доктор Ньюсом на этом вечере далеко не в центре внимания. На подобных вечерах женам, как правило, отводится одна из двух ролей: либо стоять рядом с мужем и отвечать на его вопросы о том, как зовут каждого из гостей и сколько лет их детям, либо прибиться к группе себе подобных, сбившихся где-нибудь в уголке, словно неожиданно попавшие под дождь пешеходы с единственным зонтиком на всех. Но преподобному не требуется помощь жены, и среди приглашенных почти нет других жен, к которым могла бы присоединиться доктор Ньюсом. К мадам де Луриак не прибьешься, а Кристиан Пик не «жена» и даже не «вторая половина», потому что сделал в Париже вполне успешную карьеру. Остается Батиста, но она сейчас беседует с Агатой и младшим де Луриаком, чей светский лоск, возможно, отпугивает доктора Ньюсом.

Клэр указала Люси на собрание английской романтической поэзии восемнадцатого столетия, стоящее на столике недалеко от входа, — ничего лучше ей в голову не пришло:

— Давно хочу спросить, Люси, вы пишете свои чудесные книги от руки или сразу на компьютере?

— Подумываете заняться писательством? — рассмеялась доктор Ньюсом.

— Боже упаси! Да и о чем бы я могла рассказать? — Взяв доктора Люси Ньюсом за руку, Клэр направилась в парадную гостиную. — Вы знакомы с Батистой Ле Туке? Позвольте представить вас друг другу.

Клэр оставила доктора Ньюсом рядом с Батистой и помолвленной парочкой, привела мысли в порядок и двинулась вдоль гостиной, окруженная звуками и запахами: обрывки беседы гостей, слабеющий в прохладном вечернем воздухе цветочный аромат, перебиваемый запахами горящих свечей, вина и духов. При этом не выпускала из виду холл. Джейми в своей комнате, гостиная отделяет его от входной двери. На этот раз ему не удастся ускользнуть незамеченным. Она обменялась взглядами сначала с Эдвардом, потом с Йоанном. Кивнула кузине Амели, ожидающей в углу столовой.