Твои фотографии - Кэролайн Левитт

Чарли купил карточку с обезьянкой и поехал на работу. Весь день он отделывал кухню для учительницы вторых классов, но не мог избавиться от воспоминаний о поездке с Изабел. Сэм спал на заднем сиденье, а они тихо разговаривали. Как она постоянно оборачивалась, чтобы взглянуть на Сэма, как протянула руку, чтобы поправить его ремень. Эйприл обычно прыгала в машину и только понукала «скорей, скорей». И смотрела лишь на дорогу.

Значит, Изабел любит детей. И что? Значит, она любит Сэма…

Чарли испытывал симпатию ко всем, кто был добр к его сыну, и можно всегда возразить, что Изабел добра от сознания вины, не так ли?

Чарли продолжал возиться с кирпичами. Ему нужно выбросить из головы все эти мысли. Она просто расстраивается из-за аварии. И ничего больше.

Он глотнул кофе и отставил чашку. Во рту остался вкус антифриза.

Чарли твердил себе, что это всего лишь одиночество. Чисто человеческие потребности. А может, и хорошо, что он способен что-то чувствовать. Значит, горе понемногу утихает, ему становится лучше, и он готов начать новую жизнь.

— Мы стали новыми людьми, — твердил он Сэму каждый раз, когда приносил домой новую одежду или посуду. Все знаменовало другой, более радостный этап в жизни.

Этой ночью, когда Сэм заснул, Чарли потихоньку вошел к нему и долго смотрел. Он был очень красив, его ребенок. Само совершенство. Он и не предполагал, что будет так безумно любить сына. Не предполагал, что жена уйдет так рано.

Чарли вышел и постоял на крыльце. Каково это, если в его жизни появится другая женщина? Сможет ли он полюбить кого-то так сильно, как любил Эйприл? Когда-то он прижимал ее к себе и шептал:

— Видишь, как идеально мы друг другу подходим?

Он мечтал, как они будут путешествовать, когда Сэм поедет в колледж, как в девяносто лет будут сидеть на крыльце и держаться за руки. Неужели все это было ложью?

Внутренности опять скрутило. Как все было бы прекрасно, если бы она не сбежала вместе с сыном! А он до сих пор понятия не имеет о причине!

Он пытался представить себя на крыльце, девяностолетним, держащим за руку неизвестную женщину. Но перед глазами все расплывалось. И видел он только пустоту.

Наутро Чарли вошел в комнату Сэма, чтобы прибраться. Сэму полагалось застилать постель, но простыни, как всегда, были сбиты, альбом для рисования сброшен на пол. Чарли расправил покрывало и увидел, как что-то высовывается из-под подушки.

Фото. Сэм и Изабел вместе на пляже. Должно быть, снято таймером.

Чарли стало не по себе. Когда это случилось, и почему он не знал? Разве они с Изабел не договорились, что она позвонит, когда Сэм будет у нее?

Волосы Изабел окружало световое пятно, а на губах играла едва заметная улыбка, словно она знала что-то необыкновенное и как раз собиралась это сказать. Ее волосы. Только взгляните на ее волосы!

Эйприл каждую неделю подстригала волосы маникюрными ножницами, чтобы они оставались короткими и торчали ежиком, и хотя он находил Эйприл прекрасной, все же не мог не думать о густой гриве локонов Изабел. Какие они черные… Какие блестящие…

Особа, сбившая его жену, могла оказаться пятидесятилетней женщиной, возвращавшейся домой с игры в ма-джонг. Могла быть бизнесвумен, мчавшейся на встречу в магазине, или обкуренным тинейджером. Но убийцей оказалась эта загадочная, ослепительная женщина, и почему-то это злило его еще больше.

Чарли рассеянно разжал пальцы, и фото опустилось на кровать. Какая разница, красива она или нет? Сэм — ребенок, и Чарли должен знать, где его сын. Сэм не понимает, как волнуется отец. Но Изабел — взрослая женщина. Почему не уважает его желания? Не звонит, когда Сэм приезжает к ней? Почему она не может понять, что если достаточно страшно не знать, где находится жена, то не знать, где сын — в тысячу раз хуже!

Чем больше он думал об этом, тем тоскливее ему становилось. Он немедленно поедет к ней. Скажет, что она сделала достаточно. Обучила Сэма фотографировать, и это чудесно, но теперь должна уйти из их жизни, потому что у него больше просто нет сил тревожиться, не зная, где пропадает его сын.

Он сел в машину и поехал к Изабел. Когда та нажала кнопку домофона, он помчался наверх, прыгая через две ступеньки. Добравшись до лестничной площадки, Чарли задохнулся.

Она стояла в дверях, в джинсах и белой рубашке с красными пуговицами. Волосы были заплетены в длинную нетугую косу, из которой выбивались легкие пряди. Увидев его, она в тревоге отступила. Он отвернулся, чтобы не смотреть в ее глаза, сияющие и глубокие, как озера.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал он, стараясь отдышаться. Зря он так бежал.

Она пригласила его войти, но он был слишком взбудоражен. Слова рвались с языка, прежде чем он успевал их обдумать.

— Это должно прекратиться. Ваши отношения с Сэмом! Я думал, вы сдержите обещание сообщать мне, когда видитесь с ним!

Изабел покачала головой.

— Он забегает на пять минут. Я просила его не делать этого, но он не слушает. Выпивает стакан сока и убегает, так что звонить не имеет смысла. И что мне делать? Прогонять его?

— Это мысль, — кивнул Чарли. — Я видел фото. Вы двое на пляже.

Изабел уселась на диван, и Чарли тоже хотел сесть, когда она схватила его за рукав.

— Осторожнее! — крикнула она, показывая на пол, по которому ползла черепаха. Она остановилась и съела нитку с плетеного ковра, что почему-то вывело Чарли из равновесия. — Это Нельсон. Иногда я выпускаю его погулять. Надеюсь, вы не возражаете?

Он осторожно сел на диван.

— Это ваш дом. Но почему вы? Почему моего сына так тянет к вам?

Даже говоря это, он не мог не смотреть на ямку между ее ключицами, на темные кольца волос. Хотелось касаться их, гладить, пропускать сквозь пальцы.

— Мы говорили об этом. Думаете, мне легко?

— Но он по-прежнему фотографирует дороги и машины.

— Когда-нибудь это прекратится, — возразила Изабел. — А если это его способ проститься с прошлым?! И я всего лишь хочу дать ему немножко доброты! Как вы можете противиться этому?!

— Потому что вы не тот человек, которому следует одарять его добротой! Потому что вы причина всех его несчастий!

Едва слова сорвались с губ, как он пожалел о них. Не стоило кричать на нее. И о чем он думал, придя сюда? Почему вообще не может выбросить ее из головы? Все так перепуталось! Все так неправильно!

Покраснев, она резко от него отвернулась.

— Думаю, вам лучше уйти, — выдавила она, и тут черепаха неожиданно вцепилась зубами в красную пуговицу на ее рубашке. Изабел охнула и попыталась оторвать Нельсона. Но тот крепче сжал зубы, царапая коготками рубашку.

— Что случилось? Почему он вас не отпускает? — всполошился Чарли.

— Красная пуговица. Он думает, что это еда.