С первой леди так не поступают - Кристофер Бакли

— Ну что ж, — сказал Бойс, как только они вернулись в гостиницу и скрылись от посторонних глаз, — твоя кампания по восстановлению собственного доброго имени проходит успешно.

— Не заводись.

— По-моему, мне превосходно удается не заводиться. Тебе еще повезло, что у меня нет под рукой плевательницы.

— В своих показаниях Деймон начисто стер всю суть того разговора.

— Нет, дорогая. Это он нас стер. В порошок.

— Ты с лихвой вернул утраченное преимущество. По-моему, ты блестяще провел перекрестный допрос, то и дело намекая, что Деймон — религиозный фанатик и военный преступник.

— Сегодня мы ничего не «вернули». Всё это было сказано только ради присяжного номер три.

— А кто он?

— Она. Пора бы тебе знать этих людей лучше, чем собственных родственников. Лесбиянка, которая ненавидела своего отца, баптиста и военного.

— Ах, эта.

— Если все остальные присяжные влюбились в Деймона, она — наша единственная надежда. Боже мой, какая катастрофа!

— Деймон кое-что присочинил. Он не врал, но всё это звучало еще хуже, чем на самом деле.

— Ты обзывала Кена «разъебаем»?

— Да. Причем за дело.

— Когда будешь снова давать показания, можешь сообщить присяжным, что это просто ласкательное прозвище. Мой маленький разъебайчик. Ты хоть понимаешь, что если бы не твои показания, Блоуэлл не выступил бы в качестве свидетеля? Его адвокат мне так и сказал. Именно твои показания вывели его из себя и заставили выступить со всеми этими разоблачениями.

Бойс снял галстук и зашвырнул его в другой конец комнаты, словно отделавшись от змеи, которая обвилась вокруг горла и мешала дышать.

— Откуда берутся все эти герои войны? В этом деле камня не бросишь, не попав в героя. Неужели твой муж никогда не общался с нормальными людьми?

— По-моему, у Деймона проблема: он борется с возросшим влиянием женщин.

— Пускай напишет книгу, а потом обсуждает эту проблему с Опрой по телевидению. А пока что проблема у нас: мы боремся с ним.

Бойс поднял трубку телефона и набрал номер.

— Джордж? Бойс. Ну что, нарыл на него компромат?.. Никаких сведений о преступлениях во Вьетнаме?.. Ты уверен? Готов спорить на любую сумму, что где-то в досье этого парня есть данные о какой-нибудь сожженной деревушке наподобие Май Лай. Ты говорил со всеми ребятами из его взвода?.. Ну ладно, выясни, чем он занимался в этом треклятом Перу, Джордж, и не останавливайся перед расходами… Тогда найми вертолет, черт возьми. А как насчет его друзей из «Анонимных алкоголиков»? Знаю, знаю, эти анонимные алкаши друг за друга горой, и все же мы имеем дело не с самураями, Джордж. Это выздоравливающие алкоголики. Отведи их в сторонку, сунь им под нос бутылку виски за сотню долларов, и, уверяю тебя, не пройдет и десяти минут, как они затянут песню о пьяном морячке и расскажут всё, что ты хочешь узнать.

Бойс повесил трубку.

— В чем дело? — спросил он у Бет, которая в ужасе смотрела на него.

— Напомни мне, — сказала она, — я была на занятиях в тот день, когда нас учили подкупать выздоравливающих алкоголиков?

— Антигражданское судопроизводство, курс сто первый. Мой любимый.

Внезапно Бет побледнела.

— Что с тобой?

Она бросилась в ванную. Десять минут спустя, когда она вышла, вид у нее был неважный.

— Я не хотел тебя расстраивать, — сказал он.

— Я с семидесятых годов в сплошном расстройстве.

* * *

— Молодец, Джордж, ты делаешь успехи. — Бойс повесил трубку.

— Потрясающая новость, — сказал он Бет.

Они завтракали. Бойс, как обычно, с аппетитом уплетал горячую овсянку с проросшей пшеницей и ягодной смесью. Бет нехотя, маленькими кусочками ела оладью, почти не притрагиваясь к чаю. Она по-прежнему была очень бледна.

— Угадай, кто в семидесятых годах зверски избил участника антивоенной демонстрации за то, что тот нахамил ему, обозвав детоубийцей? Наш головорез сержант Блоуэлл!

— Я поступила бы точно так же.

— Было нелегко раскопать эти сведения. Могла бы, между прочим, хоть немного обрадоваться. Очевидно, он был в сильном подпитии, когда отметелил того парня. Потому и рассказал об этом на собрании «АА». Полезная информация. Возможно, она нам пригодится.

— Ах, Бойс, ты же не влил спиртное в глотку какому-нибудь несчастному алкоголику, чтобы ее получить? По-моему, спаивать выздоравливающих пьяниц нехорошо.

— Только не надо читать мне мораль, чемпионка по метанию плевательниц.

Бет залилась слезами.

— Прости, — сказала она. — Похоже, я просто перестала владеть собой.

— Всё нормально, — сказал Бойс, растерянный, как любой мужчина, оказавшийся лицом к лицу с плачущей женщиной. — Я не собираюсь вызывать в суд выздоравливающего алкоголика.

— Правда? — Бет высморкалась в накрахмаленную салфетку, собственность гостиницы «Джефферсон».

— Не потому, что я такой добрый, — сказал Бойс. — При том настроении, в котором пребывает нынче вся страна, присяжные вынесли бы решение о выплате Блоуэллу компенсации за костяшки пальцев, окорябанные об парня, протестовавшего против войны.

Бет высморкалась.

— Скорей всего.

Бойс погладил Бет по руке:

— Мы что-нибудь придумаем.

* * *

— А теперь слово нашему специальному судебному корреспонденту, который находится у входа в здание суда. Джефф, как прошло сегодняшнее заседание?

— Питер, для защиты день сложился неудачно. На прошлой неделе адвокат Бет Макманн, Бойс Бейлор, подал ходатайство о назначении судом психиатра для обследования Деймона Блоуэлла и подтверждения того факта, что Блоуэлл — как сказано в ходатайстве — издавна склонен к «отвратительным антиобщественным поступкам, отличающимся крайней жестокостью». Основанием для ходатайства послужило то, что в семидесятых годах мистер Блоуэлл будто бы ударил участника антивоенной демонстрации. Воспользовавшись информацией об этом инциденте, Бейлор попытался убедить судью Юмина не принимать во внимание показания Блоуэлла, из-за которых, по общему мнению, сильно пострадала репутация бывшей первой леди.