Случайный турист - Энн Тайлер

Сара позвонила Мэйкону и спросила, можно ли забрать темно-синий ковер из столовой.

– Темно-синий ковер, – повторил Мэйкон (он тянул время).

– Я бы не просила, но все равно он тебе никогда не нравился. Ты говорил, неправильно стелить ковер там, где люди едят.

Да, он это говорил. Мол, сборщик крошек. Антисанитария.

Тогда почему вдруг так жалко расстаться с ковром?

– Мэйкон, алло.

– Да, я слушаю.

– Так ты не против, если я его заберу?

– Наверное, нет.

– Вот и славно. У меня в квартире голые полы, ты не представляешь, как…

Она приедет за ковром, он пригласит ее зайти. Предложит хересу. Со стаканами в руках они сядут на кушетку, и он спросит: «Ты скучала по мне?» Нет, он скажет: «Я скучал по тебе, Сара».

Она ответит…

– Если тебе удобно, я загляну в субботу утром, – сказала Сара.

Но никто не пьет херес с утра.

И потом, Мэйкона вообще не будет дома.

– Завтра днем я уезжаю в Англию, – сказал он.

– О, опять в Англию?

– Можешь приехать сегодня вечером.

– Нет, у меня машина в ремонте.

– А что случилось?

– Ну, я ехала и… Знаешь, слева на панели есть такой красненький огонек?

– Ты про датчик масла?

– Ну да, и я подумала, что если останавливаться и смотреть, что да как, то опоздаю к дантисту, а машина вроде едет нормально….

– Погоди. Сигнал загорелся, так? Но ты продолжала ехать?

– Да вроде ничего не шумело, все было как обычно, и я решила…

– Господи ты боже мой!

– А что такого страшного?

– Вероятно, ты запорола двигатель.

– К твоему сведению, ничего я не запорола. Просто нужна совсем маленькая починка, но, к несчастью, это займет несколько дней. Ладно, ничего. Ключ от дома у меня есть, я сама заеду в субботу.

– Я могу привезти тебе ковер.

– Это терпит до субботы.

– Заодно посмотрел бы твою квартиру. Я же ее не видел.

– Нет, она еще не готова.

– Неважно.

– У меня кавардак. Ничего не разобрано.

– Как это – не разобрано? Ты уже больше месяца там живешь.

– Не все так потрясающе организованны, как ты, Мэйкон.

– Не нужно никакой организованности, чтобы…

– Иногда целый день я валяюсь в халате.

Мэйкон промолчал.

– Надо было соглашаться на эту работу в летней школе, – сказала Сара. – Чтобы жизнь обрела хоть какие-то очертания. Утром открываю глаза и думаю: а зачем вставать?

– Я тоже, – откликнулся Мэйкон.

– Зачем есть? Зачем дышать?

– И со мной так, милая.

– Как ты думаешь, тот человек что-нибудь понял? Я хочу поехать к нему в тюрьму. Сяду напротив него и через решетку, стекло или что там у них скажу: «Посмотри на меня. Посмотри. Посмотри, что ты натворил. Ты убил не только тех, в кого стрелял, ты убил и других. И твое злодеяние продолжается, оно бесконечно. Ты убил не только моего сына, ты убил меня, ты убил моего мужа. Я к тому, что у меня даже нет сил повесить шторы. Понимаешь, что ты сделал?» И когда я удостоверюсь, что он все понял, действительно понял и ужаснулся, я достану из сумки пистолет и выстрелю ему меж глаз.

– Перестань, дорогая…

– Думаешь, это бредни, да? Но я вправду ощущаю в руке отдачу после выстрела. Я никогда не стреляла из пистолета… господи, я его даже не видела никогда. Странно, да? А вот Итан видел, он такое изведал, о чем мы с тобой понятия не имеем. Но иногда я вытягиваю руку со вскинутым большим пальцем, как делают мальчишки, играющие в ковбоев, дергаю воображаемую собачку и понимаю, что это было бы несказанное удовольствие.

– Сара, такие разговоры вредны.

– Да ну? А какие полезны?

– Я хочу сказать, если ты поддашься злобе, она тебя… сожрет. Ты сгоришь. Это непродуктивно.

– Ну конечно! Боже мой, зачем тратить время на всякую непродуктивность.

Мэйкон потер лоб.

– Сара, я просо понимаю, что нам нельзя допускать такие мысли.

– Легко тебе говорить.

– Нет, совсем не легко, черт подери…

– А ты захлопни дверь, Мэйкон. И уйди. Притворись, что ничего не было. Мало ли дел, разложи гаечные ключи по номерам – от большого к маленькому, а не наоборот, это очень забавно.

– Сара, черт тебя возьми…

– Не смей меня чертыхать, Мэйкон Лири!

Помолчали.

– Ладно, – сказал Мэйкон.

– Ну вот и хорошо, – отозвалась Сара.

– Значит, ты заглянешь, пока я в отъезде.

– Если это удобно.

– Да, вполне. – Мэйкон повесил трубку.

На душе был неприятный осадок, словно он впускал в дом чужака, который мог еще что-то забрать, кроме ковра из столовой.