Место, где зимуют бабочки - Мэри Элис Монро

Салли заглушил мотор и наклонился, чтобы запечатлеть на ее устах медленный долгий поцелуй. У Луз занялось дыхание. Она слегка откинулась назад, голова как в тумане.

– Что это значит?

Застенчивая улыбка тронула уголки его губ, на щеках проступили ямочки.

– Это я и хотел у тебя спросить. Ты сегодня какая-то не такая. Не как обычно. Уж больно тихая.

Улыбка сбежала с ее лица, и она отвернулась, устремив потерянный взгляд в ветровое стекло.

– Меня беспокоит бабушка.

И Луз тяжело вздохнула, не в силах изгнать из памяти увиденную утром картину. Рано утром, не услышав из кухни привычного позвякивания посуды, она пошла искать бабушку по всему дому и обнаружила ее… в саду – бабушка застыла там каменным изваянием: ее сотрясал сильнейший озноб, подол ночной сорочки запутался у нее в ногах, седые волосы растрепались, рассыпавшись по плечам… Страшно смотреть.

– А что с ней?

– Не знаю. Странно все как-то… Я не могу избавиться от тревожного ощущения…

Глаза Салли исполнились сочувствия.

– Мне кажется, сегодня утром она была слегка не в себе, – продолжила Луз. – У нее был такой отрешенный вид, когда я ее нашла, а лицо совсем старое и какое-то изможденное, как будто она не спала несколько дней и ночей. Я уверена, что-то давит ее или она чего-то боится, но она не говорит что. Вообще отсекает все мои попытки выяснить, что с ней не так…

Салли нахмурился, сосредоточенно обдумывая то, что услышал.

– Хочешь, я свожу ее к доктору?

Луз затопила волна признательности. Она знала – Салли любит ее бабушку, а та, в свою очередь, платит ему самой горячей привязанностью. Салли такой славный – и добрый, и сердечный, и всегда готов на любую услугу и помощь. Их взаимная с бабушкой симпатия даже укрепляет союз Луз и ее высокого статного кавалера. Бабушка не стесняется попросить Салли то свозить ее в магазин за продуктами, то просто покатать по городу. Ведь своей-то машины у них нет, так что Салли всегда приходит на выручку. Он ни разу не отказал бабушке ни в чем. За что регулярно получает от нее приглашения на обед или на ужин. Зная, что парень живет один, бабушка никогда не скупится угостить его повкуснее да посытнее, да еще и заставит взять в придачу объемный пакет с провизией: все, что осталось от трапезы, плюс непременный кусочек торта.

– Только я не думаю, что проблемы у нее со здоровьем, – задумчиво пробормотала Луз. – Что-то вчера случилось такое…

– Да что же, господи? – настаивал Салли.

– Если бы я знала.

Салли, промолчав, снова включил двигатель, и они двинулись с места.

Мерный шум мотора ее убаюкивал, но Луз вдруг захотелось выговориться, подробно рассказать Салли обо всем, что ее так встревожило:

– Вчера, когда я вернулась с работы домой, бабушка с кем-то разговаривала по телефону. Но стоило мне войти, как она тут же закончила разговор. Тут же! Явно не захотела продолжать в моем присутствии. Я спросила у нее, кто звонил, она ответила, что разговаривала с тетей Марией, но при этом даже не взглянула на меня. И вид у нее был виноватый, такой… будто она в чем-то провинилась передо мной. Понимаешь? И сразу же после звонка заторопилась в свою комнату и схватилась за веник, как будто подмести там пол было самым неотложным делом. Вообще как-то засуетилась вся. Даже в лице изменилась. Словно что-то ее пекло внутри… Я попыталась выяснить, зачем звонила ей тетя Мария, но бабушка лишь отмахнулась в ответ. Сказала, что мы поговорим обо всем, но попозже. Когда «попозже» – она не сказала…

– Может, они поругались?

– Возможно. Бабушка часто ссорится с тетей Марией. Но здесь что-то другое… что-то такое, что гораздо больше, чем обычная ссора. Я никогда не видела бабушку в таком состоянии… – Луз запнулась, подбирая нужное слово, но так и не нашла его: выражение в глазах бабушки было необычное – то были и страх, и смятение, и неуверенность. И что-то еще, названия чему Луз никак не могла подыскать…

– То есть твоя бабушка чем-то сильно расстроена.

– Сказать так – значит ничего не сказать. Это гораздо хуже. Много хуже. Она пережила вчера какое-то… потрясение. Иначе я не могу это назвать.

Луз снова представила себе побелевшее лицо бабушки, ее застывшую фигуру и отрешенный взгляд… Машина остановилась, и рука ее сама потянулась к ремню безопасности – отстегнуть его и поскорее выскочить, словно бабушка ждала ее помощи и надо спешить.

– Я пойду, а то душа не на месте.

Луз приготовилась было открыть дверцу кабины и спрыгнуть на землю, но Салли неожиданно взял ее за локоть, удерживая.

– Послушай, Луз. – Он слегка откашлялся. – Я хочу кое-что рассказать тебе.

Неожиданная серьезность, с какой прозвучали эти слова, заставили Луз насторожиться. Она выпрямилась на сиденье.

– Говори же. Не тяни!

– Ты ведь знаешь, что твоя бабушка иногда просит меня кое-что сделать для нее.

– И что?

– Так вот, она уже пару раз просила меня купить ей в аптеке какое-то лекарство.

– Лекарство? Какое лекарство? – еще больше испугалась Луз. Она не знала, что бабушке прописаны какие-то таблетки. Неужели она заболела? Луз почувствовала, как цепенеет от страха. Бабушка была для нее всем в этом мире. После смерти матери (а это случилось, когда Луз было пять лет) бабушка растила ее одна. Ее дом стал для нее родным, и другого дома у Луз не было. – Бабушка никогда не говорила мне, что принимает лекарства. Боже мой! Если с ней что-то случится, я не переживу этого. Я уже готова расплакаться, Салли! При одной только мысли, что бабушка может умереть…

– Вот поэтому-то она и скрывает от тебя все, что касается ее здоровья. Не хочет волновать понапрасну. Она и меня просила ничего тебе не рассказывать, но мне кажется, тебе следует знать.

Салли виновато посмотрел на нее:

– Только мне стыдно, что я нарушил свое обещание.

Луз нервно вздохнула:

– Нет. Ты правильно сделал, Салли, что рассказал мне. А я… я не стану говорить ей о нашем с тобой разговоре. – Луз нетерпеливо посмотрела в сторону дома. – Мне пора! Как она там… без меня.

– Так вечером за тобой приехать? Или, может, сегодня тебе лучше дома побыть?

– Приезжай. – Луз потерла ладонью лоб. – Может быть, я придумала себе бог знает что и все мои страхи на пустом месте. Я буду ждать тебя.

Луз наклонилась к Салли, бегло коснулась губами его щеки и выпрыгнула из кабинки. Мотор взревел на полную мощь, и грузовик рванул с места. Легкий моросящий дождь подгонял Луз, пока она бежала к дому и поднималась по ступенькам крыльца.

Снаружи их бунгало казалось почти развалюхой, но стоило переступить порог дома, и все здесь радовало глаз и сердце. Весь свой неуемный, горячий темперамент Эсперанса Авила вложила в то, чтобы создать уют. Все комнаты в доме были окрашены в яркие солнечные тона, на стенах висели металлические и керамические иконы – бабушка привезла их из Мексики. В гостиной на самом почетном месте висело большое живописное полотно в красивой раме – Святая Дева Гваделупская.